КиберЧаръ

Голая девица на его бороде совсем поблёкла и растворилась в крашеных волосах. Они уже торчали грязными ветками старой метлы, а ядовитые отсветы пузыря делали их болезненно издыхающими.

– Не может быть. Не может быть. Не может бы…

– Ещё как может. Что? Где твой Пушкин? А папаша? Что больше не поможет, брехло?

– Он сроду не помогал, – следом за бородой поблёк и голос. – Его не трогали приблуды.

– Вот так новость! – не сдержался Дивногорский.

И чтобы не видеть его надменную породистую рожу, Бидбей закрыл глаза.

Презрительные взгляды преследовали его всю жизнь. Видеть их перед смертью – это уже чересчур.

– Меня спасла госпрограмма развитого здравахрения. Они делали донорские операции. Папаша чего-то подхватил на фронте и болел сильно. Мана из него прямо хлестала, целители только руками разводили. Говорили идти в Навь…

– Это и магией то назвать нельзя. Там ещё ничего не изучено, – Дивногорский снова завертелся.

– Развивают госпрограммами…

– Экспериментаторы шишовы, – наставник попытался сплюнуть, но не смог вывернуться и попал себе на подбородок.

Плевок растёкся пеной по бороде.

– В этой программе… транспла…с…тации только родственники могут. Какая-то совместимость. Вроде как защита простых людей от бесправия власти.

Дивногорский презрительно заржал, но Бидбей его уже не слышал, продолжая бормотать. Ему становилось всё хуже и хуже. К нему словно какой упырь присосался. Силы таяли так стремительно, как из смертельной раны выплёскивается ещё горячая кровь.

Спину простреливало от леденящей стужи, а лоб покрылся болезненной испариной.

– У всех нас в мозгу зона есть, которая за воображение. Она то и нужна была папаше, чтобы выздороветь. За то он и дал мне род. Начали готовиться. В больнице очень хорошо кормили и не отбирали энергию, даже подписку с мультиками подарили. Научили энергопитаться. Помнишь, как у тебя в первый раз? Какой вкус? – не дождавшись ответа, Бидбей продолжил. – Я попробовал куриный бульон. Он похож на отвар из борщевика.

Мы его варили потому, что больше ничего не было. Никогда не думал, что он как цыплёнок. Так и стоит во рту егойный вкус. Там было очень хорошо и спокойно, а потом этот… папаша умер без операции, а я так и остался с родом, но без маны… по старшинству я в самом конце… зато… у меня есть дар.

– Вот вместе с ним и сдохнешь, питалка брехливая!

Снаружи раздалось монотонное гудение, так что пузырь покрылся мелкой рябью и задрожал.