По-честному

– Иди, ты! – буркнул Костик, не глядя на друга.

– Один не пойду.

– Вдвоём нельзя, – отрезал архангел.

Ворота всё ещё сотрясались, но сделать выбор мешали глухие удары.

– А по-другому выйти нельзя?

Небесный воин покачал головой. Костик потёр переносицу, стараясь унять накатившую головную боль. Перепутанные из-за череды последних событий мысли достигли критической массы и распирали череп изнутри.

– У нас получилось, – натужно улыбнулся Данька.

– Очередь прошла…

– Мы всё равно победили!

– Кого?

– Всех!.

.

…скучный ролик о начале восстановления старого храма в Новгородской области за пять часов стал мировым лидером по просмотрам в Интернете, обогнав даже котиков. Никто бы не стал это снимать, если бы реставрацию не спонсировал местный губернатор. Только поэтому центральное телевидение отправило преснолицего корреспондента. На фоне полуразвалившейся церкви, он заученно восхвалял единство народа и централизованной власти, когда колокольню сотряс гортанный звон.

Каждым новый удар отдавался в небесах. Скелет храма вспыхнул перламутровым сиянием и с потемневшего неба, среди россыпей молний к земле полетели крылатые существа.

Корреспондент прикрылся руками и бросился в грязь. Но оператор стойко держал прыгающую камеру и что-то бормотал.

Сквозь колокольный звон пробивалась скорбная песня. В ней сплелись древние языческие дудки, и ярмарочные трубы, и даже трепещущие переборы арф.

Мамина колыбельная перед сном и марш «Прощание славянки». Душу разрывало на части, а из глаз сами собой лились слёзы.

Окружённый ангелами храм преображался. Из обугленных головешек собиралось внутреннее убранство и резной орнамент. Крошки складывались в куски побольше, срастались и превращались в стены. Из бурьяна воспарили крошечные осколки, объединились в стёкла и впорхнули в оконные рамы. Над колокольней из потемневшего воздуха соткался золотой крест. Тогда небо посветлело, а набат превратился в праздничный перезвон.

Белый корреспондент встал. Даже не подумал стряхнуть комья грязи с костюма, а вцепился в микрофон и не своим голосом пробасил:

– Времени больше нет! В раю миллион мест. Больше никто не умрёт и не родится. А вратами рая станет алтарь этой церкви, – он с ужасом уставился на оператора. – Торопитесь!

На этом запись обрывалась, но Костика каждый раз передёргивало как в первый раз.