Паразит

Он ждал, когда меня «настроят», попивая тот же «Кристалл Трибьют Байкал», только в голубых бутылках с надписью «Ограниченная партия». Из-за чего и так самая дорогая в мире вода, стоила ещё дороже.

Видеть, что именно он пьёт, я не мог, но за последние месяцы досконально изучил его привычки. Воду дешевле ста пятидесяти баксов, он за воду не считал. Это тот же putain de merde mauvais go?t. Простите за мой французский, иногда прошлое напоминает о себе.

Чтобы ничего не отвлекало от процесса будущего наслаждения, мои руки приковали к столу ладонями вниз.

С противоположной стороны болталась ещё пара наручников для следующего гостя. В рот мне вставили силиконовую капу. На глаза нацепили маску-блекаут. На затылок нанесли термопасту и ремнём притянули передатчик. Провода некоторое время касались кожи на шее, но потом их убрали. Ведь отвлекаться, даже на такую ерунду, я не имел никакого морального права.

Сигнал, как всегда, неожиданно, воткнулся в темечко, и с непринуждённостью двухдюймового бура, полез внутрь моей головы, безжалостно раскидывая мысли и ощущения, даже самые интимные.

Запретных уголков для него не существовало. Реципиент не платил за стеснительность и плевал на личное пространство, даже если оно находилось в чужой голове. Каждый поворот ментального сверла ломал барьеры и скрежетал костями черепа. Казалось, что вокруг отверстия вздуваются кровавые пузыри с пеной моего самоуважения и во все стороны летят ошмётки моего поруганного серого вещества. Что они уже заляпали бесценный передатчик и теперь брызги падают на белоснежную скатерть на столе. А бур визжит на пике возбуждения и проталкивается всё глубже и глубже…

Когда боль достигла границы красного коридора, а зубы, несмотря на защитную капу, затрещали, наступила долгожданная невесомость. На несколько мгновений, я перестал чувствовать собственное тело. Эйфория окутала сознание. От волны лёгкости, поднимающей меня всё выше и выше, хотелось петь и танцевать. А потом, я рухнул обратно. Падшим ангелом слетел с небес и с оглушительным грохотом ворвался в обрюзгшую немощь реципиента.

Как будто влез в чужое дерьмо или блевотину.

Удушающая вонь гнилых кишок затопила, не позволяя дышать. Остатки силы воли с отчаянными криками лупили в ограждение моей тюрьмы, но не могли донести до мучителя ни одной посторонней мысли или чувства. Их автоматически отсекали ещё в базовых настройках передатчика. Клиент получал только мои вкусовые ощущения, остальное, за ненадобностью, блокировалось.