Песнь Отмеченной

И никто из охранников не посмел его тронуть.

– Поторопись! – обратился он к Кас.

Кас сделала глубокий вдох, пытаясь собрать остатки мужества. Она успела свыкнуться с мыслью о том, что друзья пойдут с ней, и теперь ей вовсе не хотелось столкнуться с Темноруким одной, принимая во внимание то, что их последняя встреча закончилась… неприятной потасовкой.

Прозвище Темнорукий также появилось в результате своего рода неприятности и было связано с его правой рукой, обезображенной и обожженной дочерна божественной магией Огня.

Ходило много легенд по поводу того, откуда взялись эти ожоги, но самая популярная версия объясняла это страшной трагедией – недавно возведенный мост рухнул в каньон, унеся с собой жизни десятков людей. Брат и сестра Темнорукого погибли в результате того ужасного происшествия. Спустя несколько дней их родители покончили с собой, сгорев в огне собственной магии. Пламя, охватившее их самих и их дом, должно было уничтожить и единственного оставшегося ребенка.

Но этого не случилось.

Судя по многочисленным рассказам людей, собственные магические способности Темнорукого в тот момент проявились с невиданной силой. Одним движением руки он смог заставить пламя расступиться и выпустить его целым и невредимым, только при этом рука сильно обгорела.

Его история перекликалась с историей Кас – те же обезумевшие от горя и болезни родители, решившие принять смерть, чтобы поскорее прервать свои мучения. Она смогла сбежать из дома, приобретя несколько шрамов, так же как и Темнорукий.

Кас как никто понимала, каково жить с таким грузом на душе.

Однако даже такое трагическое прошлое не оправдание для того, чтобы быть таким отъявленным и бессовестным негодяем.

Стоило Кас войти в дом, как у нее по спине побежали мурашки. Так происходило каждый раз, когда она бывала здесь, как бы она ни старалась держать себя в руках.

Девушка увидела, что Темнорукий склонился над столом в углу гостиной, увлеченный разговором с какой-то женщиной с прямыми жесткими волосами и бегающим взглядом.

Увидев Кас, он поднял палец, сделав ей знак, чтобы та замолчала.

– Касия! – Даже с другого конца плохо освещенной комнаты было видно его кривую усмешку. – Чему обязан таким счастьем?

Подойдя к ней, он встал на свету возле камина. И сразу стало видно, что магическое пламя, обжегшее ему руку и сделавшее ее черной как смоль, коснулось и его лица, оставив не столь ужасные, но вполне заметные следы на правой щеке.