Жить ярче!

– Принять, что мир не такой, как ты, всегда думала – тяжело, – немного сжалилась она. – Ставь сюда, перпендикулярно этому, чтобы отражения объединились. Тогда получится истинное, а не перевёрнутое. Теперь вставай перед ним.

Хвостикова прошла в центр своей прихожей и замерла. За серебристой гладью творилось что-то невообразимое. Вокруг размытого силуэта плясали похожие на неё, но перекорёженные и страшные тени. Зато трещины рассосались и исчезли.

– Если я проснусь, он больше не сможет натравливать на меня всяких котов?

– Не знаю, – проворчала из-за спины Варвара.

 – Говорят у тебя особый случай. Чтобы ты ни делала – линия судьбы всегда будет указывать на истинную любовь…

– Это парень в которого превратился кот?

– Это большая редкость. Таких проснувшихся тяжело сбить с пути и заставить делать то, что им не предначертано. Может поэтому он так взбесился… ты лучше меня не отвлекай. Пробуждение штука тонкая, мало ли что, – она закряхтела и положила Анастасии руки на виски. – Лучше смотри внимательнее.

Только не на себя, а дальше. Видишь там что-нибудь?

– Ничего. Раньше была Алиса в стране чудес, а теперь Алиса в зазерка…

– Плохо. В такой момент можно увидеть всех своих фантомов. Некоторым иногда везёт.

– Что такое фантом? – прошептала Хвостикова.

– Душа может жить в нескольких телах. Каждая её часть называется фантомом. Всего их шесть и ещё один у хозяйки. С наскоку понять непросто. Душа целая, пусть и живёт одновременно в семи телах. Просто мы многомерные, когда-нибудь физика с этим согласится… опять отвлекаешься.

Видишь что-нибудь?

Анастасия попыталась отрицательно качнуть головой, но не получилось. Чужие руки крепко её обхватили. В кожу врезались массивные перстни. А потом в зеркале что-то промелькнуло. Сзади, за размытыми силуэтами и тенями.

– А-а-а-а!

– Цыц! Ничего там страшного нет. Это между вами происходит сопряжение. Скоро всё прояснится. Не бойся.

Хвостикову ещё трясло, но отражение перестало прыгать и расплываться. Очертания начали приобретать резкость, будто перед ними ставили корректирующие линзы для очков.

И чем больше она походила на себя, тем более расплывчатыми и тусклыми становились тени. Некоторые силуэты покорно опускали головы и склонялись в раболепных поклонах, другие наоборот вырывались и старились сбежать, но всех притягивало едва различимыми сияющими жгутами. Как будто на них накинули лассо и тащили в стойло. А может куда и похуже. Иначе непонятно, чего они так упирались.