Остров предательства

Медленно-медленно Элли вытащила ногу, капая гуано на пол. Щёки её горели.

– Я пойду принесу чистой воды, – сказал Сиф, ловко перешагивая через кастрюли на пути к двери. – И мыло. – Он отвесил глубокий поклон. – Ваше Величество.

8. Человек на рыночной площади

На следующее утро, когда Сиф встал на работу, Элли притворялась, что спит, повернувшись спиной и свирепо зажмурив глаза, пока он не закрыл за собой дверь спальни.

Молворт подозрительно поглядывал на неё, когда она завтракала в баре.

– Сиф выглядел несчастливым, когда уходил, – сказал он, опершись на свою швабру.

Элли захрустела редиской.

– Я слышал ссорящиеся голоса вчера вечером.

– Я не хочу об этом говорить.

– Вот и Сиф так сказал. Хотелось бы мне иметь лучшего друга.

– Мы брат и сестра, – поправила Элли.

– Ну уж нет. Не ври мне – я всю жизнь провёл здесь, наблюдая за людьми, и с одного взгляда увижу, если кто лучшие друзья.

– Ты зловеще взрослый для двенадцатилетнего, – заметила Элли.

Молворт приблизил своё лицо к Эллиному почти вплотную.

– Дружба ценна превыше всего. Так говорит Великая – Та, что мудрее всех.

Элли отстранилась от него.

– Но он теперь дружит со всеми этими матросами, и они всегда вместе. Я пыталась заговорить с ними, но… я не очень сильна в разговорах с людьми.

– Я знаю, – сказал Молворт. – Я видел.

Элли насупилась:

– Может, и у тебя был бы лучший друг, если бы ты был поприветливее.

– Я всего лишь честен. Честность ценностью своей и уступает лишь дружбе, так говорит…

– Ладно, ладно, – сказала Элли.

 – И что мне делать?

– Почему бы тебе не сделать ему подарок и не извиниться?

– Это хорошая идея.

– Я знаю. А теперь выметайся – мне нужно позаниматься на скрипке, а я не могу, когда кто-то слушает.

Итак, Элли побрела на рынок Рафаэлы к югу от Врассыпок, где сотни красочно разряженных людей плясали под барабаны, словно поле диких цветов на ветру. На счёт восемь они в один голос выкрикивали: «Воздадим Ей хвалу!» Элли мурлыкала мелодию и изучала ряды, восхищаясь пирамидами из медовых пряников с пурпурной глазурью, фигурками животных, брошками в форме листьев.

Элли взяла в руки маленького горбача, вырезанного из хрусталя, – такого именного кита, как тот, из которого она вытащила Сифа несколько месяцев тому назад. Лучше и придумать нельзя.

– А ты не упаришься в этом пальто? – спросил лавочник. Элли закусила язык и, нашарив в карманах деньги, схватила кита и бросилась обратно к Врассыпкам.