Остров предательства

Помнишь, как я сбросил Харграта в море, и ты подумала, будто я убил его? Но он упорно возвращается, чтобы снова преследовать тебя, правда? Мне кажется, что-то крепко свело его с ума. Слушай, а почему бы тебе не попросить меня убить его взаправду на этот раз?

– Никаких больше желаний, – ответила Элли. – Я победила тебя. Мы покончили с этим.

– Мы не закончили. Тебе нужна моя помощь, или кто-то умрёт.

Элли зарычала:

– Ты не можешь никого убить. Я не высказывала никаких желаний. У тебя нет власти.

– Верно, я сейчас не могу никого убить.

Эллино сердце забилось чаще.

– Кто?

– Нет, не дорогой Сиф, – сказало дитя. – Шахтёр, замурованный под землёй, которого скоро пожрёт пламя.

Элли затрясла головой:

– Ты лжёшь.

– Ох… так значит, ты просто позволишь ему умереть? Как непохоже на тебя.

– Никто не умрёт, – отрезала Элли.

– Разве я стану лгать? Попроси меня спасти его – если ему не грозит настоящая опасность, я не смогу спасти его, и я не обрету силу.

– Я никогда ничего не выиграла, попросив тебя о помощи.

– Ох, прости – так это ты спасла Сифа с того костра?

– Оставь меня! – закричала Элли.

– Никто больше не может тебе помочь.

– Это неправда, – сказала Элли, её озарила новая мысль. Она посмотрела на дитя, туда, где должны были быть его глаза. – Есть ещё он, и он всегда со мной.

Улыбка дитя погасла.

– Только не он, не делай этого. – Оный схватился за Эллину руку. – Пожалуйста, ты нуждаешься во мне. Этот человек…

– Финн, – сказала Элли.

Надежда вспыхнула в её сердце, когда мысли её заполнили воспоминания о брате: его сияющие зелёные глаза, веснушчатое лицо и добрая улыбка. Золотистое тепло расцвело в кончиках пальцев, когда она вспомнила наполненные солнцем дни в гребной лодке и вечера, проведённые за настольными играми в сиротском приюте. Когда она вспомнила ту минуту, когда брат спас ей жизнь и сломил силу Врага.

Дитя зашипело и упало на живот, испустив разом пронзительный визг и рёв нисходящей лавины. Тело оного свело тугой судорогой, затем ещё туже, оно схлопывалось и сжималось. Исчезая в ничто.

Элли оперлась на свою трость, чувствуя ликование напополам с изнеможением, как если бы она слишком сильно смеялась. Она позволила уголькам счастливых воспоминаний дотлеть у себя в уме, бездумно перечитывая бумаги на стене.