Дети прилива

– Элли, а это правда, что ты построила лодку, которая может плавать под водой, как рыба? – спросил Ибнет, тряся латунным телескопом у одного уха.

– Она должна плавать под водой, – пробормотала Элли. – Только она вроде как… ну, тонет.

– А можно нам на ней поплавать? Мы ничего не сломаем, – затараторил он и так сильно затряс телескопом, что тот выскользнул у него из рук.

В дверь снова постучали. Элли застонала. Ей было не по себе, когда в мастерской было чересчур много народу.

– И кого ещё ты пригласила? – поинтересовалась она, гневно уставившись на Анну, которая расчистила место на одном из верстаков и теперь лежала поперёк стола.

– Я тут ни при чём, – сказала она с набитым яблоком ртом.

Элли откатила дверь в сторону, и внутрь из темноты, прихрамывая, вошёл Кастион с усеянной дождевыми каплями бородой.

– Вечер добрый, Элли, – проговорил он с поклоном. – И Анна также, я вижу! А кто эти могучие герои? – прибавил он, улыбаясь трём сиротам помладше, которые, притихнув, смотрели на Кастиона круглыми глазами.

– Проблемы с ногой? – спросила Элли.

– Да, – вздохнул Кастион.

Левая нога властителя Кастиона была вершиной инженерного мастерства Эллиной матери. Всякий раз, как Элли приходилось её чинить, она преклонялась и сокрушалась над её многосложностью. Внутренность ноги составляли крохотные шестерёнки, противовесы и шатуны, собранные в механизм настолько сложный, что ей хотелось плакать. Она из кожи вон лезла, чтобы починить его, но всякий раз со спорным результатом; с тех пор как мать Элли умерла, Кастион больше не ходил с прежней лёгкостью.

Он стянул сапог и закатал штанину, обнажив латунный корпус ноги и ступни, внешне сходный с частью латного доспеха. Он отстегнул ремни, без церемоний сдёрнул ногу и забегал глазами, ища свободное место на верстаке, куда её можно пристроить. Элли согнала Анну со стола, на котором она разлеглась, и бережно приняла ногу из рук Кастиона.

Приютская малышня подобралась поближе, в почтительном молчании глядя на Кастиона.

Элли задумалась, а приходилось ли им прежде видеть кого-то из властителей китов так близко. Сара разглядывала волчью голову на его плече и даже дотронулась до носа зверя. Кастион вынул из кармана камзола зуб косатки и опустил его в подставленную ладонь девочки.

– Это подарок, – сказал он, и троица сирот вытаращилась на зуб, будто на мощи святого.

– Сэр? – выпалила Сара, не в силах сдерживаться. – А вы когда-нибудь тонули?

Ибнет оттолкнул её в сторону.