Дети прилива

В чертах его не было изъяна, кроме крохотных морщинок в уголках глаз, будто он часто улыбался, и одной единственной морщины, пробегавшей по лбу, будто и хмурился он тоже нередко. У него были густые чёрные брови и спутанные и влажные от крови чёрные волосы. У него был нос с горбинкой, широкие скулы и кожа цвета гречишного мёда. Его глаза цвета моря пристально глядели на Элли, и девочка чувствовала, что не может отвести взгляд.

Анна толкнула её плечом.

– Уф! Ладно, э, нам нужно отвести тебя в какое-нибудь тёплое место.

Мальчик поглядел на свои руки.

– Где я? – спросил он. Голос у него был, как наждачная бумага.

– На набережной Ангелуса[3 - Ангелус – католическая молитва, получившая название по первым словам: «Ангел Господень возвестил Марии…».], – сказала Анна.

– Набережной… – повторил он. – Набережная чего?

Похоже, у мальчишки в голове всё спуталось.

– Города.

– Какого города?

Элли уставилась на него в смятении и даже испуге. Город был один.

Она указала вверх, чтобы он посмотрел на высящийся над их головами Город.

Горообразное нагромождение древних зданий, кишащее крикливыми чайками. Взгляд мальчика скользнул по трубе, по горгулье, вдоль поднимающихся зигзагом улиц и лестниц, прорезанных с вершины горы до самого моря. Он поглядел в сторону горизонта и тут вздрогнул.

– Что это за шум? – вопросил он. – Откуда исходит этот шум?

Он зажал ладонями уши и стиснул зубы. Анна и Элли переглянулись.

– Где мои братья и сёстры? – спросил он.

– Э… – Элли почесала в затылке. – Я… я не знаю…

На молу началась какая-то суматоха. Элли слышала, как старик проповедник спускается с верхних ярусов улиц, самодовольно и пронзительно голося.

– Это Враг! – вопил он. – Я как раз проводил похоронную службу в церкви Св. Горация, понимаете, магистр инквизитор, когда услышал весь этот гвалт.

– Что происходит? – спросил Сиф.

– Сюда идёт Инквизитор, – промолвила Элли, нервозно ковыряя прореху в рукаве бушлата. – Но не переживай, всё обойдётся.

Если только это не…

Народ расступился. Торопясь отойти от вновь прибывшего, люди налетали друг на друга.

– О нет, – проговорила Элли.

Мужчина мощного телосложения появился на молу, возвышаясь над всеми окружающими. На нём была чёрная шинель из тюленьей кожи, спадавшая до щиколоток, на груди – серебряная цепь. У него были крепкая шея и широкие плечи, а бледное одутловатое лицо омрачала тень давно утраченного благообразия.