Аура

То, что ты называешь любовью, – это соитие, от этого могут получиться дети, но, как правило, люди занимаются этим, когда есть притяжение тел или много свободного времени и сил, чтобы потратить или обменяться энергией. С самим собой тоже можно, конечно, загляни в журналы в библиотеке и все поймешь, – он подмигнул.

– Мама запрещала мне играть с моим органом, говорила, что отвалится.

– Моя мама тоже запрещала мне это, но не отвалился же, – посмеялся Жан. – Кстати, люди могут заниматься любовью, да, когда соитие происходит не только телом, но и душой.

И это лучшее соитие, которое может быть, по-моему. Тебя уносит куда-то далеко, и ты растворяешься в человеке, чувствуешь его каждым сантиметром своей кожи, и после завершения лежите в объятиях друг друга и нежно целуетесь. Я любил Диану так сильно, что хотел бы вернуть те дни и ночи, которые мы проводили вдвоем. Говорят, что от сильной любви рождаются красивые дети. Так и получилось. Я люблю свою дочь и только ради нее живу эту жизнь и не представляю, кому достанется это чудо. Вот и она, кстати, очень вовремя, – прокашлялся Жан и непоколебимо вернулся в свое любимое кресло.

Она потопала на пороге и оказалась с яйцами и бутылкой молока на руках. Я моментально подбежал, чтобы разгрузить ее, и она удивленно посмотрела на меня.

– Ты чего такой красный? Снова горишь? О чем говорили? – она протянула ладонь к моему лбу.

– О любви, – за меня ответил Жан, – и скрылся за журналом.

Глава 6. Tabula rasa[4 - С лат. выражение, которое обозначает гносеологический тезис о том, что индивид рождается чистым, как пустой лист, а знания полностью строятся из чувственного восприятия мира и опыта.]

Мы ждем закат солнца, встречая рассветы;

Сжигаем мосты, чтобы пепел собрать.

Мы любим так жить, и не объяснишь ты,

Почему нам охота все так усложнять.

Я стал чаще говорить «люблю» и больше любить жизнь. Хотел бы родиться заново, чтобы только суметь описать то, что чувствовал по отношению к родителям.

До меня дошло, что любить можно не только человека, но и природу, Тень, вкусный чай и даже коричневатые пятнышки на лице Аделаиды. Интересно, а что любит она?

Говорят, что я особенный; и я говорю, что особенный, но на самом деле таких, как я, много. Жан рассказал историю из своего опыта и дал понять, что моя болезнь не такая уж и серьезная, в отличие от «солнечных» детей.