Марионетка и Ключник

Они поднялись, взяли оружие и окружили убийцу. Воин же взял меч ближе к острию второй рукой, чтобы сподручнее отбиваться в тесном доме.

– Нам лучше уйти, – прошептал Хельги.

– Опасности нет, – заверил его скальд и не без интереса наблюдал за бойней.

Хринг не дождался нападения и бросился первым. Словно вепрь, он рвал и крошил всё, что попадалось под руку. Лавки и столы в суматохе перевернули. Даже корчмарь удалился.

– Так убегали в страхе безмерном, – сочинял на ходу Рэв, – перед ним враги и родичи их, как козы бегут по горным склонам, страхом гонимы, спасаясь от дракона.

И всё же бой оказался совсем не на равных. Хринг, смывая оскорбления, рубил бондов, крошил черепа. Рэв одобрительно кивнул, явно что-то затевая. Когда все закончилось, воин плюнул на тела и произнёс.

– Только раб мстит сразу…

– А трус никогда! – закончил за него скальд.

Воин обернулся, возмутился, но атаковать не стал. Приблизился тяжёлой походкой, опустил окровавленный меч на стол и сел напротив болтуна.

– Не имею дел с теми, кто скрывает своё лицо и имя, – произнёс воин.

– Рэв! – представился человек в маске.

– Просто Рэв? – подозрительно спросил Хринг.

– Этого достаточно, – кивнул скальд.

Воин взял тряпицу, и стёр следы крови с лезвия грубым движением.

– Назову своё имя, хоть средь врагов и хитрецов я, и о роде скажу: я Сёрли сын, Монинга брат; а беседуешь ты с Хрингом.

– Хельги, сын Вайлы, внук Мори! – заодно представился сын Хведрунга, отца он своего не знал.

– Негоже мужу род свой от бабы вести, – грубо бросил воин.

– Что есть, тем и горжусь, – ответил на оскорбление Хельги.

– Пускай, – отмахнулся Хринг. – Лишь дела наши имеют значение. Вы не убежали со всеми, значит, задумали нечто или сглупили изрядно?

– Дела нас сюда завели, Красильщик мечей[19 - Кеннинг, обозначающий воина.]! – Рэв указал на мертвецов. – Они уже явно не будут против столь точного заключения. Убийство полдюжины изрядно смывает все клички и хулы[20 - Осуждения, порицание.

– Хватит языком молоть, скальд[21 - Поэт-певец при дворе знатного человека и прославляющий его, обрамляя увиденное в поэтическую форму.]! – оборвал его Хринг. – Говори, к чему эти сладкие речи, а то…

Воин схватился за рукоять меча.

– Суда по вашей распре, – Рэв снова указал на изрубленные тела. – Твоя месть откладывается.

– Моё время придёт, – заверил Хринг, ударив кулаком по столу.