Путаны нелёгкого поведения

Кончилось это тем, что по пьяному делу он ударил мать: она грохнулась головой об стенку и упала на пол, с которого больше не поднялась. Отцу присудили четверть века колонии строгого режима за неумышленное убийство, а Вика осталась сиротой. В этот момент ей было всего семь лет. А дальше был детский дом, потом тяжёлая монотонная работа в сборочном цехе комбайнового завода и маленькая комнатушка в захиревшем общежитии, которую она делила с ещё одной работницей.

В годы перестройки, когда евреи Биробиджана решили стать русскими в Израиле, кто-то посоветовал Вике вспомнить, что она по матери еврейка и переехать в страну с молочными реками и кисельными берегами.

Что касается молока и киселя, то недостатка в них на новом месте жительства, действительно, не было: и то, и другое в избытке присутствовало на полках супермаркетов. Не хватало только работы, чтобы обеспечить себе мало-мальски достойную жизнь. Комбайновых заводов с конвейерами в Израиле не было, а другой специальности не было у Вики. Не имелось у неё даже, обязательного в СССР, восьмиклассного образования. Что было делать? Надо было как-то выживать. И она выжила благодаря встрече с Романом Шварцманом, с которым работала в Биробиджане на одном заводе. Роман считался там важным человеком: занимал должность секретаря комитета комсомола. Не просто секретаря, а секретаря освобождённого, т. е. он не был ни инженером, ни техником, ни экономистом, ни даже простым рабочим, он был номенклатурой. Такой специальности в Израиле тоже не существовало. Тем не менее богатый опыт общественной работы не пропал даром. Только теперь подопечными Романа были не комсомольцы, а еврейские путаны. Он стал человеком, занимающимся организацией проституции, человеком, контролирующим работу подотчётных ему «жриц любви». Именно бывший комсомольский босс Роман Шварцман обеспечивал охрану и защиту своих подопечных гетер от правоохранительных органов, от конкурентов, от агрессивных клиентов, именно он предоставлял помещения для обладательниц древней, но такой востребованной и сегодня, профессии. Руководить двумя десятками путан оказалось намного сложнее, чем направлять деятельность комсомольской организации из четырёх сотен комсомольцев. Если заводские комсомольцы платили с каждой зарплаты не ему, а государству копеечные взносы, то от прелестных еврейских гейш он получал огромный процент их немалого заработка.