Монолон

Патриций дёрнул за поводья и остановил животное. На мгновение забыл, зачем приехал, но почти сразу вспомнил.

«Старость начинает подглядывать из-за угла. Плохой знак!»

Вдруг Октавиану страшно захотелось пить. Он огляделся и приметил колодец с фигурой фавна. Из творения архитектора, хоть и не очень толкового на вид, била струя чистой родниковой воды. Мужчина слез с коня, подошёл, сделал несколько глотков и умылся. Усталость и жажду как рукой сняло.

– Теперь можно и в гости!

Он повёл верного коня под уздцы.

Октавиан приехал строго по делам и не собирался тратить время, однако группа сенаторов в чёрных тогах его узнала, пришлось подойти.

– Октавиан Август?! – выкрикнул с улыбкой один из них. – Лет десять тебя не видел, уже стал думать о худшем.

– Прям как моя жена, – пошутил Август. Они рассмеялись и обнялись. – А что в чёрном? Умер кто-то?

Сенаторы нахмурили брови и переглянулись:

– Аппия Вилора зарезали на маскараде.

– Да? – Октавиан задумался.

– Обычно такие вести разлетаются быстро.

– Друзья мне рассказывают только о хорошем. Как-то всё не вовремя, но нужно проститься с человеком. Когда похороны?

– Завтра на рассвете!

– Приду, – он поклонился сенаторам. – К сожалению, мне пора.

«Столько дел, нужно успеть!»

Октавиан миновал несколько улиц, едва протиснулся через массы людей. Кто-то таскал корзинки, другие кормили кур, а третьи резали барана. Жизнь в городе не останавливалась ни на миг.

Август, наконец, добрался и, схватив кольцо на двери, постучал.

Массивные деревянные створки, обитые железом, с трудом поддались и открылись.

– Мастер Октавиан, – произнёс раб, – чем могу быть полезен?

– Я хочу поговорить с хозяином, – потребовал Август.

– Макр Анроний не появлялся дома с празднования Дня города.

– День не задался с самого начала, – бросил Октавиан и уже собирался уходить, как услышал женский голос.

– Кто пришёл? – донеслось из дома.

– Октавиан Август, хозяйка! – сообщил раб.

– Впусти!

Раб забрал поводья и впустил гостя внутрь. Октавиан прошёл в центр дома и оказался во внутреннем дворе, где благоухал остров зелени.

«Мой дом – моя крепость!» – вспомнилась ему излюбленная фраза монолонцев о своих жилищах.

– Домна, – Октавиан поклонился хозяйке. Она отстраненно сидела в комнате предков своего мужа. Красные стены, а в нишах чёрные бюсты усопших.

– Пойдёшь его искать? – шёпотом спросила она.

– Разговор есть.