Золото лепреконов

Еще бы! Как может быть в себе тот, кто превратился в гриб? В крайнем случае, он может быть в грибе… ха-ха… кхе-кхе… – гриб-волшебник попытался еще раз засмеяться, но так и не смог этого сделать.

– Извините, учитель, но мне кажется, вы пытаетесь меня заболтать, – опасливо констатировал Борн.

– Беги, парень, я еще могу себя сдерживать… у меня еще осталась совесть… – и Фастарнандилус заплакал. В голосе бывшего мага застыло столько печали, а в глазах столько слез, что хватило бы, наверное, на то, чтобы заново сделать из поляны озеро.

– Я… я вернусь! – прокричал Борн, улепетывая со всех ног.

Солнце взошло над лесом, и один из лучей отразился от слезы на щеке у говорящего гриба. Единственный раз грибы уснули днем…

Сказочник замолчал. Было ясно, что рассказ закончен. В таверне наступила тишина.

– Скажите, а великий волшебник Борн спас потом своего учителя? – задал вопрос смышленый мальчуган.

– Конечно! Иначе он не был бы великим, – хмыкнул Затриндель.

– А как он это сделал? – не отставал настырный парень.

– А это уже другая история. Я расскажу ее вам в другой раз… возможно…

О том, как рыбы перестали летать

– О чем вы нам расскажете, почтенный мастер Затриндель? – пискнул мальчонка, ковыряя пальцем в носу.

– Все зависит от того, чем вы, молодые люди, готовы пожертвовать ради хорошей истории, – хитро ухмыльнулся сказочник.

Сидя в таверне и глядя на мальчишек, старик пытался вспомнить свою молодость, но у него не получалось. Слишком уж давно это было.

Много всего повидал менестрель. Более пятидесяти циклов он путешествовал по просторам Плоского Мира, рассказывая истории и слагая песни. А что было до этого? Об этом не помнил даже он сам. Сменялись династии, воевали маги. Гоблины и Серая Дичь спускались с гор. Теперь остались лишь истории… легенды. Вот он сидит в таверне «Свинячий бивень», и сказания минувших эпох слушают дети, которым родители дали пару медяков для старого барда. Так и должно быть. Всему свой черед.

– А истолия бутит халосая? – подался вперед самый маленький, подозрительно нахмурившись.

– Когда это ты слышал от меня плохую историю, малявка!? – удивился Затриндель.

– Не обижайтесь, мастер, он же еще маленький. У меня для вас есть немного табаку, – улыбнулся мальчик лет десяти.

– Неплохо, паренек. Однако знай, что после кружечки доброго эля слова и мысли текут легче лёгкого, – намекнул бард.

– Я знаю, – пробурчал мальчик, – расскажите что-нибудь про войну.