Золото лепреконов

– Думаю, надо ее прихватить с собой, – сказал лепрекон.

Был вечер. Михаэль Зава и Вицли Шмель сидели на полу в доме Завы. Комната была совершенно пуста, за исключением злополучного клавесина. Никакой кучи золота не было. Миха сидел, смотрел на бутылку вина, прихваченную из Заколдованной комнаты, и совершенно не волновался о своей дальнейшей судьбе. Все эти приключения повлияли на него как-то неожиданно – Зава перестал бояться смерти. Ему было все равно. На душе было светло и спокойно, впереди маячила перспектива дегустации и долгожданный сон.

– Больше всего на свете я хочу спать. Вицли, может быть, это и было моим самым сокровенным желанием – выспаться? Вот прямо сейчас мы выпьем этот бутылец, и беспечно завалимся спать, и все невзгоды останутся позади.

– О, да. А завтра тебя повесят в Яме. И я… а я даже не знаю, что буду делать потом, – всхлипнул лепрекон.

– А, да ну его все! Наливай.

– Ты наливай, я же маленький.

Они пили вино. Зава отхлебывал прямо из горла, не забывая наполнять наперсток Вицли Шмеля.

Вино было вполне обычным, не очень хорошим, но и не плохим. Странным было только то, что его не становилось меньше. Сколько они ни пили, бутылка не заканчивалась.

– Она все время остается наполовину полной, – хихикнул лепрекон.

– А по мне, так она наполовину пуста.

– А ты, Зава, пессимист. Но, дело не в этом, дело в том, что наша бутылка – это наше желание. Похоже, что мы оба хотели одного – вот эту заколдованную бутылку, которая теперь всегда будет оставаться наполовину полной, сколько из нее не пей.

– Наполовину пустой!

Они пили и пили, а вино все не кончалось…

Ириами

Ириами по прозвищу Красавчик смотрел на большую зеленую гусеницу и размышлял о Бытии. В последнее время он был склонен к философствованию. И, как всегда, не без сарказма. Мир казался Ириами несправедливо уродливым.

– Когда-нибудь эта мерзкая гусеница станет еще более гадкой бабочкой, – сказал он себе, – почему же в Мире все такое некрасивое? Вот женщины, к примеру, ведь уродливые существа, если разобраться! Ничего в них нет благородного.

Я не беру, скажем, королеву, Бо храни ее Высочество, но простолюдинки… фи, существа, право, все какие-то не очень.

Ириами скривился и щелчком отправил гусеницу в преждевременный полет. Похоже, теперь ей уже никогда не стать бабочкой. Но его это не интересовало. Важна для Ириами была только личная выгода, а здесь выгоды не было никакой.