Стамбул: ноу булщит! Историко-географический трип

Во время землетрясений они сыплются как карточные домики.

Это явление называется «геджеконду»: трущобы из втихаря возведённых неблагоустроенных домов. Будущие жильцы лепят их из попавшихся под руку «материалов», как масть ляжет. «Геджеконду» значит «построенный ночью». Пока Аллах не видит, а точнее – полиция. Нелегалы пользуются законом, согласно которому постройка, имеющая четыре стены и крышу, даже условная, не может быть снесена без судебного разбирательства. Разбирательства идут, а халупка в это время может потихоньку достраиваться, процесс обрастает подробностями, и большинство таких дел заканчивается ничем.

К Аллаху же граждане, наоборот, стремятся быть поближе. Строительство рядом с мечетью делает любую лачугу неприкасаемой: в святых местах дома сносить нельзя! А мечетей в Стамбуле более трёх тысяч! Понемногу проясняется, зачем их так много…

Правительство пытается бороться с трущобами и кнутом, и пряником. Результат плачевный. Нищеброды, переселяемые в дорогие районы, остаются нищебродами: они не могут оплачивать коммунальные счета по сто долларов в месяц, быстро перестают пользоваться плитами, да и вообще электричеством.

Можно легко представить, к какому образу жизни они привыкли: пищу себе готовят на открытом огне, и т. д. В итоге жильё быстро приобретает угрюмый вид, а состоятельные жильцы стонут в ужасе от таких соседей.

Что происходит, если нищий вдруг становится «богачом»? Новоиспечённые собственники квартир продают или сдают их, покупая взамен безделушки и предметы красивой жизни, чудят на все лады и участвуют в финансовых аферах… В головах средневековье, мракобесие и джаз…[2 - «В головах средневековье, мракобесие и джаз…» – чуть-чуть переделанная строка из песни группы «Пикник»]

Мы обречённо сунулись к сомнительного вида избушкам: другого пути просто нет.

Такое чувство, что если пройти сквозь дом-сараюху, то окажешься прямо у Ворот. Возможно, по факту так и есть. Нас облаяли собаки, на шум вышел неопределённого возраста мужик неизвестной национальности. Впрочем, смуглый и похожий на турка. Я попытался втолковать ему, чего мы хотим.

Ещё одно упражнение в инглише. Глушняк. Эти простые граждане им не владеют. Пытаюсь на разные лады произнести «голден гейт», рисую в воздухе руками прямоугольники, но мужик лишь растерянно улыбается. Выглядим, как два дурачка, беседа немого с глухим. Собаки не унимаются, и я махаю рукой: всё, что могли, мы сделали.

В данных обстоятельствах затея выглядит бессмысленной.