Любимая Президента

Она, спеша, к обычному стационарному телефону подошла, открыла записную книжку, быстро пролистала и набрала номер.

– А…мне бы Ипполитовну…Что? Как? Когда? Вчера? Я… я поняла. Примите мои соболезнования.

Обернулась ко мне.

– Она умерла вчера…инсульт.

Я выдохнула и оперлась на стул.

– И что…что теперь делать?

– В скорую звонить. Пусть думают, куда тебя везти.

Она снова к телефону подошла. Набрала номер скорой.

– Ждите….сейчас много вызовов. Она рожает?

– Нет. Воды отошли…

– Ну значит время есть.

Начнутся схватки, вызывайте такси и приезжайте в роддом. Сразу в патологию. Из-за карантина сейчас всех туда…

Она трубку положила.

– Говорят, вызывать такси.

В этот момент я ощутила тянущую, разрывную боль внизу живота и схватилась за него обеими руками. Охнула…боль через какое-то время прекратилась, и я с облегчением выдохнула и взглянула на часы.

– Все…все. Вызываю. – на меня сморит и снова набирает номер, – Мне машину на Цветочную, двадцать семь.

Как нет машин? Через сколько? Так. Все. Я звоню Мише, он тебя отвезет.

Но у Миши машина оказалась в ремонте. Сказал, что поймает попутку и приедет к нам. Но он сейчас на вызове и находится за городом.

Пошатываясь, подошла к окну, придерживая ладонью живот и чувствуя, как сильно пинается малыш после схватки. Маленький мой. Солнышко…почему сегодня? Почему именно в этот день?

На дороге недалеко от дома увидела машину с «шашками» такси. Не может быть! Неужели мне настолько повезло?

– Там…там у поворота такси.

Можно спросить…может, он свободен.

– Че-то часто там стоит. Может, живет где-то поблизости. Сейчас сбегаю, спрошу. Ты сиди и не нервничай, не расстраивай мне Лешеньку. Он и так боится там маленький. Сжимаешь его со всех сторон.

Да, мы уже придумали ему имя, и я ласково разговаривала с животиком, называя своего малыша по имени. Мы его вместе с Ларисой Николаевной выбирали. А вообще…мне просто очень нравилось, как звучит Алексей Петрович.

Как царевич…Хотя мой сын никогда не будет носить отчество своего настоящего отца. Он никогда не узнает, кто его отец, и никогда не увидит его. И не только потому, что я бы этого не хотела… а и потому, что его отец этого никогда не захочет, потому что единственное, о чем он мечтал – это убить моего сына, чтобы он не родился.

Пока Ларисы Николаевны не было, я присела на краешек стула и с новой волной боли с тревогой посмотрела на часы.