Маленькая лгунья для большого полковника

За эту ночь я узнала, что Джекки – девочка, потому что мне пришлось менять ей подгузник, и ничего страшнее в этой жизни я не делала. Мне никто не собирался помогать, и когда я носилась с орущим ребенком по дому, ОН даже не соизволил выйти из своей комнаты и спал мертвым сном. Распластался по кровати, и я не смогла его разбудить даже пинками, казалось, что он сдох. Я даже принюхалась…но от него пахло потом, навозом и каким-то ужасным парфюмом с сигарами. И что самое ужасное – этот запах не показался мне отвратительным.

А еще он сопел, как сопят огромные мужланы…наверное. Казалось, от его дыхания трясется кровать и ножки вот-вот подломятся.

Со вздыбленными волосами, с ребенком я носилась по комнатам в поисках подгузников. Детский «человечек» промок насквозь, и я, растопырив пальцы, чтобы ни в коем случае не коснуться ЭТОГО, держала ребёнка на вытянутых руках.

В конце концов нашла подгузники в своей комнате на подоконнике. Каким чудом? Неизвестно никому, только Всевышнему. Это была интуиция, потому что детский плач лишил меня разума.

Водрузив ребенка на свою кровать, предварительно подстелив туда два полотенца из ванной, я замотала пол-лица, включая нос, косынкой и приступила к жутчайшему действу по смене этой гадости. Оооо, меня ждало много интересных сюрпризов, начиная с того, что Джекки девочка, и заканчивая тем, что она не только мокрая. Я открыла подгузник и снова закрыла, беспомощно оглядываясь по сторонам, И КАК Я ЭТО УБЕРУ? ЧЕМ? Надо было прихватить туалетную бумагу…Боже, за что мне это все? Пришлось вот так же на вытянутых руках нести ребенка в ванную, там, кое-как скорчившись, зажмурившись, прекратив дышать, я все это вымыла.

Потом мы вернулись в комнату. Пока я проделывала все эти манипуляции, ребенок орал как резаный, я сама почти тоже орала и ревела вместе с ним. С ней. Мне казалось, я вся провонялась ВОТ ЭТИМ ВОТ…тем, что так тщательно мыла. Духу принюхаться к своим рукам мне не хватило.

Боже. Кейти, почему ты не играла в куклы? Почему не одевала их, не кормила из бутылочки? Почему ты любила рисовать и мальчишеские машинки? Неужели так трудно было играться пупсами?

В конце концов с горем пополам я на пятый раз правильно надела подгузник, потом мне показалось, что я точно сломаю ей ножки или ручки, но мне удалось натянуть ползунки и распашонку.

Теперь я ходила из угла в угол по комнате и вспоминала какие-то песни, но мне ничего не лезло в голову и пришлось петь какую-то дурь. Как говорила моя мама, «о чем вижу, то пою».