Моя нелюбимая

Эмили предприняла попытку встать, но положив одну руку ей на спину, а другую на ноги, Натан крепко держал ее. Эмили принялась брыкаться ногами и хвататься за ткань его брюк.

– Немедленно отпусти меня! – уже вопила она.

– Непременно, – злорадно произнес он, и в ту же секунду послышался громкий шлепок по ее мягкому месту.

Глаза Эмили в ужасе расширились, когда до нее дошло, через что ей придется пройти.

Свисая головой вниз, она вцепилась в его ногу и через штанину вонзила в икру свои ногти.

Но плотная ткань брюк свела на нет ее попытку доставить ему боль.

Снова последовал удар по ягодицам.

– Натан! Ты не смеешь!

– Ещё как смею, – и в подтверждении своих слов третий раз опустил ладонь. А потом это повторилось ещё раз, и ещё, и ещё…

Звуки шлепков разлетались по комнате, заставляя Эмили сжимать зубы от злости. И чем дальше это продолжалось, тем сильнее она стыдилась положения, в котором оказалась. Это же положение заставляло ее чувствовать себя крайне беспомощно.

Натан делал с ней что хотел, а она, как безвольная кукла, свисала с его колен.

Раз за разом его пятерня ударяла по ее мягкому месту, а ей не оставалось ничего другого, как только сносить это. Нет, она не молчала. Эмили умоляла его, ругала, запугивала, но он не останавливался. Он не прекращал мучить ее.

Зад уже горел от постоянного соприкосновения с его рукой. Да она вся горела, только огнем позора и стыда!

Сегодня Натан совершил преступление! Его поведение просто недопустимо! Если раньше вся их неприязнь сводилась лишь к словесным перепалкам, то сейчас это перешло все границы!

Но самое страшное, что Эмили никому и никогда не расскажет о том, что здесь произошло.

Иначе, если об этом узнает хоть один человек, она тут же станет предметом для насмешек всей округи. А отец? Он непременно вступится за ее честь и вызовет наглеца на дуэль. Но слабое зрение и тучная фигура вряд ли позволят ему быть настолько точным и быстрым, что он сможет опередить соперника и выстрелить первым. Не хватало ещё, чтобы отец из-за нее лишился жизни.

Натан поставил ее в заведомо безвыходное положение. Мысль, что она никоим образом не могла призвать его к ответу, приводила в отчаяние. Все это сойдёт ему с рук. Он не ответит за ее позор. В душе волной нарастало негодование, смешанное с чувством горечи. Ей хотелось, чтобы он узнал, что же это такое – быть беспомощным.