Записки об экзорцисте

– Какая?

– Во все времена, лестница служила символом перехода в иной мир, лестница Иакова, с её ступенями на небо, например, символ границы между нашим миром и светом, а вдруг эти черные скопцы заложили кровавую жертву как раз под лестницу. Вы не против если я подниму доски и вскопаю землю?

– Ну если так считаете нужным, если лестница – это граница.

– Я съезжу домой за ломом и лопатой.

Через полчаса запыхавшийся Антон с фонариком в зубах вскрывал доски с облуплившейся краской под лестницей. С сильным скрежетом ржавые гвозди выходили из старого дерева.

От поднятой пыли хотелось чихать. К этим невзгодам добавлялся гнетущий серный запах. Наконец, подняв последнюю доску, он обреченно выдохнул: пол был бетонным. Если труп и был здесь захоронен, то его при заливке бетоном могли давно найти. Нет, надо искать в другом месте. А где же Оксаночка, за поиск которой платит Женя двойной тариф?

В задумчивости Антон поднялся по зловонному коридору наверх и спустился в комнату пропавшей девушки.

Подошел к окну и отодвинул толстую штору. За окнами приятный взору пейзаж города двухвековой давности. Почему бы не рискнуть и не выйти наружу, все же для блага клиентки, она увидит его рвение и возможно согласится потом на свидание. Стоит попробовать. Это дело стало таким захватывающим приключением и довольно много уже найдено, надо идти до победного, и он со скрежетом рамы открыл окно нараспашку. В лицо ударил свежий весенний ветерок и повеяло запахом конского навоза. «Зато экология чиста», – подумал Антон и ловко спрыгнул на улицу.

IV

Прыжок на булыжную мостовую осушил пятки. Поохав и слегка подергав конечностями, он оправился и осмотрелся: широкая Шоссейная улица, пролегающая через центр старого Марьевска была на тот момент самой оживленной улицей, и действительно мимо Антона проезжали лошади, запряженные в телеги, кучера то и дело посматривали на странного человека в черной кожаной куртке и синих джинсах, выпрыгнувшего из окна жилого дома.

По тротуару спешили прохожие разных слоев общества, под ногами которых кружились вечные обитатели города серые голуби.

Напротив дома Аракчеева, на противоположной стороне улицы, находился магазин «Бакалея Никифорова Тимофея» с вывеской, написанной дореволюционной кириллицей как сей текст. В магазин тут же вошел какой-то бородатый мужик в кирзовых сапогах и мешковидной куртке. Ниже по улице находилось, по-видимому, питейное заведение с вывеской «У Ивана».