Волчья любовь

И лишь издалека услыхала голос Азизы.

– Если Император умрет править буду я и мой муж.

– Вы станете регентами до совершеннолетия наследника, который находится под моей защитой!

– Если она не будет признана невиновной она не сможет оставаться в этом доме!

– ЕЕ законный сын может обелить ее имя.

Глава 5

В его комнате воняло. По-настоящему воняло. Мерзко. Мертвечиной. Когда зашла аж в горле пересохло. Лежит один, рядом нет никого. Мухи кружат роем.

Бросилась к окнам, открыла настежь, раздвинув шторы.

– Нельзя открывать! Говорят солнечный свет мешает!

– Кто говорит? – оглянулась и увидела старуху, одетую во все черное, нахмурила брови, не понимая кто это и что она здесь делает в темноте.

– Я. Мерита. Свидетельствующая смерть.

– Здесь никто не умер! – крикнула я и с отвращением посмотрела на старуху, саму похожую на смерть. Руки сморщенные, лицо сплошные складки, полузакрытые морщинистыми веками глаза и мясистый нос. Вместо рта провал с втянутыми внутрь губами.

– Умрет…умрет.

Она уже здесь витает. Вот ее посланники кружат роем, запах распространился на весь дом. Так воняет смерть. Это ее хоромы. Надо ждать ее и с трепетом и почтением, чтобы не взяла с собой еще кого-то!

– Никто не будет здесь ждать смерти! – схватила плотенце и принялась разгонять мух от кровати. – Уходите!

– Я и есть та, кто потом зовет остальных. Мерита уходит тогда, когда точно знает – перед ней мертвец. Она ждет. Она ловит последние вздохи и читает заклинания.

– Вам здесь нечего делать.

Убирайтесь!

Старуха попятилась к двери.

– Только я могу констатировать смерть горного волка! Только я знаю ритуалы!

– Они нам не понадобятся! Он не умрет!

– Ахахаха! Хрусталь убивает всех бессмертных. Он ядовит. Плоть императора уже разлагается!

– Убирайтесь! Я сказала! Вон!

Старуха нехотя ушла, и я закрыла за ней дверь. Медленно подошла к постели…Мне было страшно. Я боялась увидеть то, о чем говорила эта Мерита. Боялась увидеть на нем печать смерти. Возле кровати запах становился еще невыносимей.

Я посмотрела на лицо Вахида и застонала. Он походил и правда на мертвеца. Синевато бледный. Исхудавший, с заостренными чертами лица и впавшими глазами и щеками. Его волосы отрасли и разметались по подушке, лицо заросло, и он мало походил на себя прежнего.

Им никто не занимается, никто не ухаживает, никто не меняет повязки. Его просто бросили здесь умирать. Так как они делают всегда и с младенцами, и с больными. Дикие законы, ужасные.