Вдова Хана

– Заткнись! – упала на колени снова, наклонилась к самому уху умирающего.

– Тур…га…уд. – повторил опять странное слово и закашлялся, захлебнулся, из его рта пошла кровавая пена, и он застыл, взгляд замер где-то в одной точке над моей головой.

Я поднялась с колен, дрожа всем телом и глядя на Дарива.

– Что такое «тургауд»? Это монгольское слово?

Он пожал плечами.

– Да… но, скорее всего, это предсмертный бред.

– Нет… это не бред, – тихо сказала я, переступила через тело и пошла к машине.

Я не спала ночами, изучая что такое тургауд… На первый взгляд это и мне показалось бредом.

Какое-то непонятное слово. Его не было в словарях и переводчиках. Но я нашла его значение в интернете.

«Тургауды стали боевой элитой. От монгольского турхаг («большой»), их в тумэне кэшика было аж 80% или 8 000 сабель. Днем было больше всего забот и передвижений правителей и членов их семей. Семьи чингизидов были большие, каждого охраняли свои тургауды.

Вторая причина того, что в тумэне кэшика почти все были тургаудами, в их боевом применении.

Тургауды не только прикрывали ставку чингизида, но и были последним резервом правителей Монгольской империи на поле боя».*1

Это могло означать, что угодно. Например, то, что какая-то группировка с таким названием могла уничтожить этого Артема, и он пытался нам указать на них. Но Дарив утверждал, что такой группировки нет. Как и дед. Если только не появилась буквально в течение нескольких дней.

– Ты зря мучаешься, Птичка. Пойми, это монгольское слово, и оно могло означать что угодно.

Дед уже чувствовал себя намного лучше и держал внука на коленях, периодически напевая ему какие-то песенки и весело кивая головой из стороны в сторону. Малыш улыбался ему всеми своими шестью зубами и тянул деда за бороду и усы.

– Этим словом назывались боевые псы Чингизхана.

Дед пожал плечами и ущипнул Лана за животик – мальчик весело засмеялся.

– Ублюдок, которого пристрелили, мог так назвать своих убийц.

– Вы сказали, что группировки с таким названием не существует.

– Верно. Но слово-то существует.

– Откуда русскому знать это слово?

– Почем я знаю? Слышал где-то.

– Но где?

Я в отчаянии заломила руки. Словно топчусь на месте, по раскаленным углям, сжигая ноги до мяса, и ничего не могу сделать. И никто не протягивает мне руку, чтобы вытащить меня отсюда.

– Где угодно. По телевизору. Да, Лан, да, мой внук, мой воин, мой дракон!

– Нет… здесь есть что-то еще. Что-то важное.