Дом кривых стен

Можно ли это происшествие считать преступлением?

– Голова! Где же голова?! – в отчаянии восклицал Кодзабуро. Все принялись оглядываться по сторонам, надеясь обнаружить потерю, но ничего не обнаружили.

Подобранные хозяином руки и ноги, а также туловище куклы оставили на снегу глубокие следы. Значит, их разбросали здесь, когда шел снег?

– Занесу его в салон, – проговорил Кодзабуро и направился обратно к дому. Кукла была для него ценным экспонатом.

Компания гостей, не дожидаясь его возвращения, стала подниматься на второй этаж по бетонным ступенькам, которые вели в номера десятый и одиннадцатый.

На припорошенных снегом ступеньках виднелись лишь следы Кусаки.

Остановившись у номера десятого, Кикуока забарабанил в дверь:

– Уэда! Эй! Это я! Уэда-кун!

Ответа не было.

Заглянули в окно, но разглядеть что-нибудь через дымчатое армированное стекло было невозможно. Помимо всего прочего, окно и стеклянную дверь защищали прочные металлические решетки. Кто-то просунул руку между прутьями и убедился, что дверь заперта изнутри.

Занавески на окне были плотно задернуты.

– Придется ломать.

Обернувшись, гости увидели Кодзабуро.

– Дверь открывается наружу? – вскричал Кикуока. Все начали понимать, что там, за дверью, что-то произошло.

– Да. Но дверь так себе. Попробуй разок.

Кикуока навалился на нее всем весом своего массивного тела. Еще раз. Дверь не поддавалась.

– Канаи-кун! Давай-ка теперь ты! – решил поддразнить своего заместителя Кикуока.

– Ой! У меня не получится. Я же легковес.

 – Канаи испуганно отшатнулся от двери.

По иронии судьбы, самый подходящий для такой работенки человек находился как раз за той самой дверью.

– Ну-ка, кто-нибудь! – решительно скомандовала Эйко.

Тогай, мечтавший продемонстрировать королеве свои возможности, решительно бросился на дверь. От столкновения очки у него на носу высоко подпрыгнули и отлетели в сторону.

Ничего не получилось и у Кусаки, и у повара Кадзивары. Как ни странно, никому из них не пришла в голову мысль, что надо навалиться на дверь всем вместе.

Когда усилия объединили Хацуэ и Эйко, под их нажимом раздался треск, и произошло чудо. Верхняя половина двери прогнулась внутрь. Еще несколько толчков – и дверь рухнула.

Хацуэ оказалась в комнате первой, за ней ввалились все остальные. Их взорам открылась страшная картина.

Из груди Кадзуя Уэды торчала рукоятка альпинистского ножа. Нож был вонзен в самое сердце. На пижаме расплылось темное пятно, кровь уже начала подсыхать.