Поцелуй дракона

Оторвав взгляд от костерка, Фива через него прыгнула в руки Аннет. Они, сидя боком к Матиасу, вторым к костерку, обнялись. Матиас, смотря на тёплый момент улыбался, и хотел сохранить этот фрагмент жизни в подвижной картине, которая бы шла по кругу, снова и снова – видеть эту теплоту, доброту, милую улыбку и странноватые, но приятные, утробные прерывистые звуки, похожие на смесь: урчания и нежного гоготания.

Аннет посмотрела на улыбающегося Матиаса – мимолётно, как моргание, улыбнулась, смутилась, отвела взгляд и поднялась.

– Она…, – сказала Аннет. – У неё проблемы с пламенем. – Аннет посмотрела на Фиву на руках с любовью, с заботой: – Но мы это исправим, не так ли? – И Фива закивала.

Когда Аннет вернула взгляд на Матиаса, на его лице растаяла улыбка, а лицо будто погасло.

– Что? – спросила Аннет. Она взглянула на пламя, пожирающее ткань. Пламя не распространялось, и Аннет вернула взгляд.

– Что теперь? – спросил Матиас. Боль потенциального ухода рвала его душу на части. Ведь теперь нет раны – нет причин оставаться.

Его немного тревожили столь ошеломительные, сильные чувства, но он не боролся, не прятался от них, да и скорее всего не смог бы этого сделать. У него и прежде были симпатии – мимолётные как ветерки, скорее основанные на внешности или дружелюбной улыбке. Были симпатии и посильнее и продолжительнее, но они даже не сподвигли нерешительного Матиаса к каким-либо действиям. Была пара симпатий, которые можно было назвать сильными, и по юношеской неопытности и незнанию назвать влюблённостями, что ими не являлось – сейчас он это знает, да давно уже знает.

Но те две «влюблённости» приводили к каким-то действиям – неловким, неуверенным, сомневающимся. С одной особой это ни к чему не привело, кроме чувства обиды. Со второй особой же привело к чему-то, к тому, что продлилось недолго. Позже были и другие попытки, но всё заканчивалось, едва начавшись.

Но весь тот опыт, все те эмоции в сравнении с теми, что Матиас испытал, как только увидел Аннет, с теми, что он испытывает сейчас являются: пустыми, тихими, мимолётными, безжизненными; то лишь было любопытством, иногда скукой, иногда надобностью – не ходить же всю жизнь в одиночестве и без кольца.

Матиас смотрел на обожаемое личико, на которое желал бы смотреть каждый день. Он видел, как лицо Аннет было странным, отстранённым – не понимал, что в её душе, что в голове. Ему начало чудиться, что сейчас она откроет рот и скажет: уходи. У него заурчал живот – и Аннет усмехнулась.