Советы юным леди по счастливому замужеству

– Как такое могло произойти всего за несколько недель? – изумился Хинсли, подливая себе кофе.

– Действительно, как? – негодующе откликнулся Джеймс. – Боюсь, Гарри, нам придется раньше времени прервать твой визит. Выходит, что мое присутствие в Лондоне все-таки необходимо.

Лорд Рэдклифф с некоторым трепетом вошел в фамильную резиденцию де Лейси на Гроувенор-сквер и обнаружил, что дом погружен почти в полную темноту и похоронную тишину. Шторы на всех окнах были задернуты. Как обычно, его встретил Пэттсон, управлявший домом с тех пор, как Рэдклифф себя помнил, и служивший ему такой же опорой в детстве, как и родители.

Рэдклифф сжал руку старика в твердом приветствии. На лице дворецкого явственно отразилось облегчение.

– Что на сей раз, Пэттсон? – с опаской спросил граф.

– Мигрень, милорд, полагаю, так называется этот недуг, – тихо ответил Пэттсон, едва шевеля губами.

– О боже, французское слово? Где она его услышала?

Иностранные болезни были хуже всего.

– Насколько мне известно, – осторожно ответил Пэттсон, – диагноз поставила леди Джерси, страдающая тем же недугом.

– Понятно. И он… серьезен? – с сомнением спросил лорд Рэдклифф.

Опыт подсказывал ему, что к жалобам матери следует прислушаться. Излишне легкомысленная реакция могла стать причиной нешуточной обиды.

– В нижних слоях общества, полагаю, он традиционно известен как головная боль, – последовал деликатный ответ. – Недомогание началось довольно быстро, в сущности, сразу после визита леди Джерси.

Лицо Пэттсона оставалось совершенно бесстрастным.

Рэдклифф подавил улыбку и тихо вошел в гостиную. Здесь было еще темнее, и ему потребовалось несколько минут, чтобы разглядеть фигуру матери, лежавшей на кушетке в позе крайнего утомления.

– Доброе утро, матушка, – произнес он едва слышно, подражая Пэттсону.

Вдовствующая графиня проворно села:

– Джеймс?! Это вы? О, как чудесно!

Она энергично поднялась с кушетки.

– Я ничего не вижу! – возмущенно заявила леди Рэдклифф и позвала: – Пэттсон! Пэттсон! Я ничего не вижу, пожалуйста, раздвиньте шторы, здесь сущая покойницкая.

В своем негодовании она, казалось, не вспомнила, что сама отдала такое распоряжение, однако Пэттсон не проронил ни слова, лишь несколькими расторопными движениями раздвинул шторы, залив комнату светом. Леди Рэдклифф была в дезабилье – простом сером капоте, а волосы уложены в свободную прическу. Она легко засеменила навстречу старшему сыну и, протянув руки, приняла его в сердечные объятия.