Просто люби жизнь

Ему, должно быть, под сорок. Он хорошо сложен – это видно сквозь ткань курты. Волнистые черные волосы, легкая щетина, волевая челюсть, темно-карие глаза и плавные, легкие движения, с которым он садится. Он немного неуверенно улыбается своим соседям, берет у Фариды бейдж и ручку и задумчиво смотрит на них. Он самый красивый человек в комнате и на миллион миль вокруг, но, похоже, даже не замечает этого.

Я понимаю, что откровенно пожираю его глазами. Но это нормально, потому что, если вы писатель, вам следует быть наблюдательным.

Если кто-нибудь спросит, я скажу, что делаю мысленные заметки для персонажа в своей книге, и именно поэтому я так пристально смотрю на его бедра.

Я замечаю, что Кирк, похоже, очень увлечен одной из новоприбывших, и быстро поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Она тоже довольно привлекательна, с рыжевато-каштановыми волосами, белыми зубами и удивительно загорелыми руками. Второй парень невероятно накачан, с гигантскими бицепсами – на самом деле вся наша группа внезапно стала в среднем процентов на пятьдесят красивее.

Что, возможно, о чем-то говорит, если сравнивать боевые искусства с писательством.

Настроение в комнате поднялось, и мы с восхищением наблюдаем, как новички подбирают себе имена. Девушка выбирает Лирику, супермускулистый парень – Черный Пояс, а темноволосый парень называет себя Голландцем.

– Так звали мою собаку в детстве, – говорит он, представившись, и я таю. У него приятный голос. Он глубокий и богатый, честный и амбициозный, но благородный и с чувством юмора, с намеком на прошлую печаль, но с лучами солнца будущего и редкой для остальных нитью интеллекта.

Ладно-ладно, я знаю, что слышала, как он произнес всего восемь слов. Но этого достаточно. Я могу точно это сказать. Я чувствую. Я просто знаю, что у него большое сердце, ему присущи честность и честь. Он никогда бы не стал делать себе в Фотошопе глаза Брэда Питта.

Плюс у него в детстве была собака. Собака, собака! У меня почти кружится голова от надежды.

Если он одинок… если только он одинок… и натурал… и одинок…

– В этом ретрите мы стараемся не раскрывать подробности нашей жизни, – говорит Фарида с нежной улыбкой, и Голландец прищелкивает языком.

– Верно. Вы говорили. Извините. Уже все испортил.

Новая, ужасающая мысль приходит мне в голову. Если мы не рассказываем о себе, как я узнаю, одинок он или нет?

Он должен быть одиноким! Он излучает вибрации одиночества.