Шопоголик среди звезд

В глазах ее сплошное сочувствие.

– Тарки, ничего страшного! – кидается она ему на шею. – Ни одно великое изобретение не обходилось без сбоев.

Тарки не отвечает. Похоже, онемел от горя.

– Это не конец света, – делает еще попытку Сьюз. – Это всего лишь фонтан. Идея-то все равно блестящая…

– Блестящая? Пропащая! – Перешагивая через лужи, к нам подходит граф. – Пустая трата времени и денег. Сколько ты спустил на этот позор, Таркин? – Он тычет в воздух своим складным стулом-тростью. (Ух, я сейчас его самого чем-нибудь ткну!) – Фонтанам положено поднимать боевой дух, а не топить бойцов! – Граф саркастически фыркает.

 – Может, теперь, разорив дом и выставив нас на посмешище, ты возьмешь наконец несколько уроков правильного содержания исторической достопримечательности. А?

На Таркина смотреть больно. Пепельно-бледный от стыда, он нервно комкает руки. Я раздуваюсь от негодования. Вот ведь брюзга его отец! Просто чудовище. Я уже набираю воздуха, чтобы высказать графу все начистоту, но меня опережает чей-то бодрый голос:

– Ну хватит, довольно.

Я удивленно вскидываю голову. Это папа пробирается сквозь столпотворение, вытирая мокрый лоб.

– Оставьте человека в покое. Все великие начинания буксуют поначалу. У Билла Гейтса тоже не все гладко шло, а посмотрите, чего добился! – Папа участливо похлопывает Таркина по плечу. – Техническая заминка, подумаешь. Не конец света. Всем понятно, что после отладки зрелище будет грандиозное. Ура Таркину и всем организаторам «Прорыва»!

Папа начинает подчеркнуто громко хлопать, и через несколько секунд к нему присоединяются остальные зрители.

Раздается даже несколько «Гип-гип!»

Таркин смотрит на папу почти с обожанием. Граф удалился, насупленный и обозленный, – еще бы, на него уже никто не обращает внимания. Повинуясь внезапному порыву, я кидаюсь обнимать папу, чуть не расплескав бокал с вином.

– Папа, ты сокровище! А ты, Тарки, запомни: фонтан еще себя покажет! Первый блин комом!

– Точно! – подхватывает Сьюз.

 – Первый блин комом.

– Спасибо на добром слове, – горько вздыхает Таркин.

Вид у него по-прежнему убитый, и я тревожно переглядываюсь со Сьюз. Бедняка Тарки. Он месяц за месяцем работал на износ. Он этим несчастным фонтаном жил и дышал. И несмотря на все папины утешения, позор, конечно, получится страшный. Обе съемочные группы по-прежнему снимают в поте лица, только теперь материал пойдет в заключительную, юмористическую часть выпуска новостей.