Непокорный рыцарь

Белла улыбается мне, положив руку на бедро и подняв грудь повыше, чтобы я мог оценить.

– Я не знала, что ты будешь здесь, – мурчит она.

– С чего бы тебе знать? – холодно отвечаю я.

Улыбка Беллы превращается в надутые губы.

Она сохнет по мне со дня нашей первой встречи. Забавно – я перетрахал кучу девчонок, которые мне даже не нравились, но всегда игнорировал Беллу. Это уже превратилось в своего рода игру. Чем сильнее она меня хочет, тем больше мне нравится ей отказывать. Эта кукла так избалована, что, возможно, секс со мной – единственное, что ей не удается получить.

Этого не случится. Не сегодня и никогда. Я знаю, как трудно было бы потом от нее отвязаться, и мне не нужна вся эта драма.

Белла, возможно, единственный человек, кто так же порочен, как и я. Змея змею видит издалека. Кто знает, какую сумасшедшую фигню она способна вытворить, если мы окажемся голыми наедине.

Сияющие розовые губы Беллы открываются, чтобы сказать очередную гадость.

Чтобы заткнуть ее, я поворачиваюсь к Камилле и спрашиваю:

– Это твой «Транс-Ам» там стоит?

В этот момент она явно пыталась ускользнуть, и мой вопрос застал ее врасплох.

Камилла снова поворачивается, избегая моего взгляда.

– Да, – тихо отвечает она.

– 77-го года, ограниченная серия?

– Ага.

– Как у Бертона Рейнольдса.

Она улыбается.

Я нечасто видел, чтобы Камилла Ривера улыбалась. Я удивлен, какие красивые у нее зубы и какими белыми они кажутся на фоне загорелого чумазого лица.

– У меня «Мерседес-Гелендваген», – громко вставляет Белла.

Господи. Конечно, у нее «Мерседес-Гелендваген». Бьюсь об заклад, он белый с дисками цвета розового золота и кучей дерьма, свисающего с зеркала заднего вида.

Обмен колкостями продолжается, но меня это быстро утомляет.

Камилла язвит по поводу того, какой придурок отец Беллы, и это довольно забавно. Но Пейдж этим не пронять – она не способна к саморефлексии. Сердце девушки чернее, чем нефтяная скважина.

Моя губа снова начинает пульсировать, и я хочу покончить со всем этим.

Я делаю глоток из чьего-то бокала на барной стойке и оставляю девушек, подумывая о том, чтобы сразиться с Мейсоном в хоккей на приставке, если он еще не сильно напился.

Вместо этого я натыкаюсь на ступеньках на Рыжулю. Заплаканными глазами она читает что-то в телефоне.

– Как твоя задница? – спрашиваю я.

– У меня там огромный синяк, – говорит она. – «Спасибо» за помощь.

– Не я тебя толкнул. Благодари своего парня.