Непокорный рыцарь

– Запомни этот номер, – повторяет Шульц.

– Я занесу его в телефонную книжку, – отвечаю я. Чтобы никогда не снимать трубку, увидев на экране твое имя.

– Отлично. У тебя найдется еще газировка? – спрашивает он, кивая головой в сторону полупустой бутылки на приемной стойке.

– Нет, – лгу я. – Закончилась.

Шульц усмехается. Он знает, что это неправда.

– Приятно было повидаться, Камилла, – говорит он. – Надо встречаться почаще.

Я стою, скрестив руки на груди, пока он не уходит.

Когда я возвращаюсь в мастерскую, папа спрашивает:

– Чего он хотел?

– Ничего, – отвечаю я.

Папа качает головой:

– Туристы.

– Ага.

– Что ж, он хотя бы фанат «Чикаго Кабс».

– Это единственная причина, по которой я ему ответила.

Папа смеется, смех переходит в кашель, который никак не прекращается. Когда он наконец стихает, отец выглядит иссиня-бледным.

– Ты в порядке, пап? – спрашиваю я.

– Конечно, – отвечает он. – Правда, мне, пожалуй, надо немного прилечь. Если ты справишься сама с этими тормозами.

– Без проблем, – говорю я. – Я со всем разберусь.

– Спасибо, солнышко.

Он медленно поднимается по лестнице в квартиру.

Я провожаю его с тяжелым сердцем.

Неро

Когда я спускаюсь к завтраку, Грета уже напекла к кофе свежих бискотти и приготовила фритату с красным перцем, воспользовавшись железной сковородой, которая, пожалуй, даже старше ее самой.

Грета предлагает мне еду, но я хочу только кофе.

– Тогда мне больше достанется, – говорит Данте и накладывает себе вторую порцию фритаты.

Отец сидит на другом конце стола и читает газету. Должно быть, мы единственная семья, которая все еще выписывает прессу и единолично держит на плаву «Чикаго Трибюн» и «Дэйли Геральд».

– Я могу открыть их у тебя на планшете, – говорю я papa.

– Я не люблю планшеты, – упрямо отвечает он.

– Нет, любишь. Помнишь, как ты бесконечно играл в ту игру, где нужно расстреливать зомби горошком?

– Это другое, – бурчит papa. – Если ты не испачкал руки типографской краской, считай, газету ты не читал.

– Как хочешь, – отвечаю я.

Я отхлебываю кофе. Это настоящий кофе – темной обжарки, горьковато-сладкий, приготовленный в трехкамерной алюминиевой гейзерной кофеварке. Грета может сварить и капучино, и маккиато – стоит только попросить, – потому что она гребаный ангел.

На самом деле наша экономка не итальянка, но этого никогда не скажешь по тому, как она готовит отцовские любимые традиционные блюда.