Я – твой должник

Взяла метелку и бестолково машет во все стороны, глядя в мобильник. Она вообще видит, что делает? Разбрасывает стекло по всей комнате. Стекло! Кто-нибудь пораниться может!

Мои пальцы выбивают дробь. Ноги постукивают по полу: шаг вперед, наискось, назад, вперед наискось… Нет, не могу больше.

– Дай сюда. – Я выхватываю у нее из рук метелку. – Осколки нужно завернуть в бумагу.

Я хватаю пустую корзинку из-под хлеба и собираю осколки руками.

– Фикси, ты чудо, – рассеянно роняет Николь. – Ты всегда знаешь, как правильно.

Я хочу послать ее за газетой, но она уже набирает что-то в мобильнике. Придется самой. Я высматриваю осколки на полу с древесным узором и заворачиваю в старую радиопрограмму. И тут надо мной гремит голос Тима:

– Что, Райан вернулся?

Я и не заметила, как Тим вошел. Выпрямляюсь и бросаю:

– Привет!

Но Тим, кажется, не слышит. Смотрит на меня взглядом снайпера, темные волосы прилипли ко лбу. И спрашивает:

– Так вы снова вместе? Вы с Райаном?

Чертов Тим, осрамил меня перед всеми.

– Нет! – радостно верещу я. – То есть не то чтобы это совсем нереально, но…

– Значит, ты считаешь это возможным? – наседает Тим.

– Нет, – сдавленно пищу я.

– Нет, считаешь, – заявляет Николь, оторвавшись от мобильника. – Ты об этом с мамой говорила.

Спасибо тебе большое, Николь. Свернуть бы этот разговор, но Тим не отстает.

– И долго вы были вместе?

– Всего-то ничего, – пытаюсь я отшутиться. – Дней десять. Всего ничего. В смысле, он же в Лос-Анджелесе живет, так что…

– Да, – медленно кивает Тим.

 – Именно в Лос-Анджелесе. Ты понимаешь, что там другие стандарты? Я про женщин и про то, что они с собой делают. Губы, грудь… И они не меняются с возрастом. Ты насколько стала старше после отъезда Райана? На год? По лос-анджелесским меркам это лет десять.

– Выходит, я старая карга? – спрашиваю я. Но тут не отшутишься: у Тима хватка, как у терьера. Вцепляется в глотку и держит, пока кровь не пойдет. Обычно в таких случаях тактично вмешивается Ханна, но сейчас ее не видно.

Куда она провалилась?

Словно в ответ на мой вопрос раздается звонок в дверь, и из холла доносится голос Ханны:

– Я открою!

Пауза, и вот он, трубный глас:

– Ого, Райан! Добро пожаловать!

Все с любопытством разворачиваются ко мне. И я с ужасом соображаю, как выгляжу: торчу посреди комнаты с метлой в руках, даже блеск на губах подновить некогда, и… о господи, вот он!

Он на пороге.