Пленённая принцесса

Я смотрю вниз, внезапно заинтересовавшись своим маникюром, и жду, пока он обратит внимание на кого-то другого.

Когда я снова поднимаю взгляд, мужчина продолжает на меня смотреть. Он высокий, стройный, а его волосы такие светлые, что почти белые. У него резкие черты лица и бледная кожа. Кажется, словно молодой человек не спал и не ел сутками – щеки впали, а под глазами залегли темные круги. При этом он довольно красив – словно голодающий ангел. Но на миловидном лице не читается ни доброты, ни дружелюбия.

Я отворачиваюсь к бару и снова хватаю свой напиток.

Завожу беседу с Марни в твердой решимости не смотреть больше на странного парня.

Как только мы допиваем свои коктейли, наступает время танцев. Мы исполняем хампти-дэнс, кэбедж-патч, ренегейд и танец треугольника[10 - Названия танцевальных движений, популярных в социальных сетях: Humpty Dance, Cabbage Patch, Renegade, Triangle (англ.).]. Марни пытается убедить диджея поставить певицу Лиззо, но тот говорит, что ему нельзя отступать от списка.

Продолжая флиртовать с горячим барменом, Серена еще несколько раз наведывается к стойке за коктейлями. Когда она становится слишком пьяна для танцев, мы с Марни приносим подруге воды и садимся перевести дух в кабинку со столиком.

– Так ты расскажешь мне, что тебя так расстроило? – требовательно спрашивает Серена, откидываясь на спинку диванчика.

– О, – отвечаю я, качая головой, – ерунда. Я думала, что мое имя будет в списке постановщиков «Безмятежности».

– Почему твоего имени нет в списке? – спрашивает Марни.

Это высокая худая темнокожая девушка с милой щербинкой между передними зубами. Она талантливая художница, и не только танцует в труппе, но и работает иногда над декорациями.

– Я не знаю. Возможно, Джексон переделал бо?льшую часть моей хореографии.

– Нет, не переделал, – отвечает Марни, качая головой. – Я видела дуэтный танец буквально вчера вечером. Он тот же, что ты поставила.

– Вот как.

Теперь я чувствую себя еще хуже. Моя работа настолько плоха, что Джексон не посчитал меня достойной упоминания? Почему же тогда он использует ее в шоу?

– Он украл твои идеи, – говорит Серена, с отвращением качая головой.

 – Вот мразь.

– Что ты будешь с этим делать? – спрашивает меня Марни.

– А что я могу? Он бог танцевального мира, – морщусь я. – А я никто.

Марни смотрит на меня с сочувствием. Она понимает, что я права.

В Серене же просыпается боевой настрой.

– Глупости! Нельзя спускать ему это с рук.