Пленённая принцесса

Йонас берет девушку за ноги, а я поддерживаю голову, и мы заносим ее в дом. Тело Нессы неловко болтается между нами.

Пару секунд спустя я говорю: «Я сам», – и подхватываю ее на руки.

И хоть теперь на меня приходится вся тяжесть, ноша вовсе не тянет. Я легко могу поднять девушку вверх по ступенькам. Ее хрупкость меня даже пугает. Несса такая худая, что сквозь кожу, выпирая, проступают ключицы, тонкие, словно птичьи косточки. Снотворное придало ее коже бледность, сделав почти прозрачной.

В распоряжении гостьи будет все восточное крыло.

Комната Йонаса на первом этаже, так же как покои Анджея и Марцеля. Я живу в западном крыле.

Единственный приходящий извне человек – это Клара Гетман, наша домработница. Я не сомневаюсь, что она будет держать язык за зубами. Это кузина Йонаса из Болеславца. Даже если бы Клара знала английский, она не посмела бы навлечь на себя мой гнев. Я в два счета могу отправить ее обратно в эту дыру. Или закопать.

Я вношу Нессу в ее комнату. Дом продавался со всей мебелью, и здесь стоит старинная кровать из темного дерева с пыльным балдахином малинового цвета.

Я кладу девушку поверх покрывала головой на подушку.

Йонас следует за мной. Он стоит в дверном проеме, оценивая взглядом обмякшее, беспомощное тело Нессы. Брат похотливо ухмыляется.

– Помочь тебе ее раздеть?

– Нет, – резко отвечаю я. – Можешь идти.

– Как скажешь. – Йонас разворачивается и неторопливо уходит прочь.

Я жду, пока он скроется, а затем снова смотрю на бледное лицо девушки.

Ее брови сведены вместе, что придает ей жалобный вид, даже с закрытыми глазами.

Ее брови намного темнее волос, они словно нарисованы углем.

Я снимаю с Нессы кеды и бросаю их на пол у кровати. Под ними на ней надеты маленькие носочки, такие, которые прикрывают только половину ступни, чтобы не торчать из-под обуви. Я снимаю носки, открывая взгляду маленькие худенькие ступни, убитые в хлам. На них синяки, волдыри и мозоли, а на нескольких пальцах ног красуются пластыри. При этом ногти покрашены в розовый цвет в настолько жалкой попытке привнести красоту, что меня почти пробивает на смех.

На девушке остаются джинсы и толстовка на молнии.

Снотворного, которое вколол ей Йонас, хватит надолго. Я мог бы раздеть Нессу догола, если бы захотел. Она бы даже ничего не почувствовала. Наверное, это было бы забавно. Девушка проснулась бы, не имея ни малейшего понятия, что с ней произошло.

Мои пальцы задерживаются на ее груди, слегка касаясь молнии на толстовке.