Я тебя никогда не прощу…

– В школе… – начала и тут же замолчала, не понимая, стоит ли рассказывать Максиму всю правду или всё же немного приукрасить историю, чтобы не шокировать своего коллегу, мне ведь с ним ещё работать. – Когда мне было 16 лет, со мной случилось несчастье. Меня предали и унизили так, что мне не хотелось жить, но я справилась. Переехала в другой город, прошла лечение и стала полноценной, ни от кого не зависящей личностью. И всё в моей жизни на самом деле нормально, хоть для многих затворничество молодой женщины сравнимо с чем-то невероятным и непонятным.

– Почему ты снова начала принимать таблетки? – вдруг задал вопрос Максим, и я от неожиданности покраснела, потому что мне реально стало стыдно за то, что я поддалась своей слабости.

Максим прекрасно знает, как тяжело слезть с подобных препаратов, особенно во второй раз.

– Я… это случайность. Я клянусь больше никогда не притрагиваться к ним! – меня начало трясти от понимания того, что мужчина может всё рассказать начальнику, и тогда тому точно придётся меня уволить.

– Марина, я не скажу Игнатьевичу об этом, только если ты и впрямь сдержишь свое слово.

– Конечно! – вскрикнула слишком громко и эмоционально, от чего Максим Александрович поднял руки и жестом руки начал успокаивать меня.

– Успокойся. Это побочный эффект. Пару дней такое нервное состояние продержится, но после станет легче.

– Я знаю!

– Иди домой и отлежись. Посмотри фильм, поешь мороженого, но только не пей алкоголь, а то сорвёшься.

Говорил со мной как с ребёнком! Будто я не знала всего этого.

– Ты выдашь мне заключение? – решила тоже перейти на «ты», потому что надоело уже выкать. К тому же он сам так решил и захотел.

– Как только пойму, что могу это сделать. Увидимся через пару дней и продолжим.

Я не хотела ничего продолжать, но выбора у меня не осталось. Наверное, реально пришло время сбросить этот груз и поделиться с кем-то случившимся по-настоящему.

Родителям я ведь рассказала самую малую, можно сказать безобидную часть всего произошедшего, как после тётке и психотерапевту. Возможно, та женщина, которую посоветовали тётке знакомые, смогла бы мне намного больше помочь, но я не смогла открыться ей до конца. Мне было настолько стыдно, что слова комом застревали в горле, и я не понимала, как подобное вообще можно с кем-то обсуждать. Казалось, я грязная насквозь и уже никогда не смогу отмыться.