Я тебя никогда не прощу…

Это такое родное, но забытое ощущение паники пугало меня, потому что я не хотела снова впадать в депрессию. Больше у него не получится сделать это со мной, больше я не позволю!

Медленно развернулась и столкнулась взглядом с Ним. Его глаза блестели всё той же завораживающей синевой, которую когда-то я считала самой красивой в мире.

– Владимир, – расплывшись в улыбке, произнес он и протянул мне свою руку.

От подобного движения я дёрнулась всем телом и едва сдержалась, чтобы не отпрыгнуть в сторону.

– Эта наша Мариночка Сергеевна. Гинеколог. Врач до мозга и костей, – ответил за меня Семён, вероятно видя моё слегка застопоренное состояние.

Кивнула мужчинам и снова попыталась покинуть это место. Искренне надеялась, что Вова не узнал меня. Просто постараюсь не сталкиваться с ним и уж тем более не общаться.

– Саввина? – раздалось за спиной, и опять тело впало в ступор, отказываясь шевелиться.

– Да, да. Саввина Марина Сергеевна, – довольно ответил Семён Игнатьевич, и на меня словно потолок обрушился.

Не в силах больше выносить всё это, бросилась прочь из ординаторской и понеслась сломя голову в свой кабинет.

– Пухлая, это ты что ли? – послышался за спиной голос Владимира, и я облокотилась лбом о стену, потому что силы окончательно покинули меня. – Тебя не узнать прямо. Никогда бы не подумал, что ты такой станешь, да ещё и врачом.

Мужчина подошел вплотную ко мне и развернул к себе лицом. Я же держалась изо всех сил, чтобы не плюнуть ему в морду, хотя именно этого он и заслуживал, а ещё кастрации и срока в тюрьме.

– Неужели ты всё ещё злишься на меня? – усмехнулся и прижался ко мне ещё плотнее, от чего меня затошнило ещё сильнее.

Запах его парфюма окутал с ног до головы, заставляя навсегда возненавидеть аромат пачули с лимонными нотками. Тогда от него пахло лишь сигаретами и алкоголем, тогда я его любила…

– Отвали от меня, скотина! – процедила сквозь стиснутые зубы, до боли впиваясь ногтями в свои ладони.

Мне стало страшно. Ничего не могла с собой поделать, и страх уже пробрался своими липкими щупальцами вглубь моего тела, заставляя оставаться на месте без всяких сил оттолкнуть, ударить, сделать хоть что-то для своего спасения и сохранения гордости.

– Да, брось ты, Маринка! Что было, то было. Мы были подростками. Прости меня, я не ведал, что творил, – тихо добавил Владимир и провел тыльной стороной ладони по моей щеке.