Синий билет

Прошло две недели с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я скромно жевала свой стейк и не сразу ответила. У меня пробудился вкус к тяжелой пище, богатой железом, к мясу с кровью.

– А ты всегда этого хотела, не правда ли? – укорял он меня. – Тебе хотелось понять, какие при этом возникают ощущения.

Какие там ощущения: холодный электрический разряд. Ноющая боль в теле. Я была как птица, которую необъяснимым образом тянуло к земле. Белая птичка с мягким оперением, намного красивее, чем я могла бы представить себя в своих мечтах.

– Не устраивай сцену! – сказала я. Мне просто хотелось поставить его в известность.

И зачем только я ему сказала? Уж и не помню, чем я руководствовалась. Привычная жизнь разваливалась на глазах. Золотой попугай в клетке пронзительно вопил в углу. Черный рояль. Рядом околачивалась официантка в темно-синем фартуке.

– Все хорошо? – поинтересовалась она, и Р отогнал ее взмахом вилки. Лицо у него было хмурое и недоброе.

– Зачем? – спросил он. – Это все, что я хочу узнать.

За-чем?

Но я не могла во всеуслышанье рассказать о своем желании – не могла выпустить его на свободу и наблюдать, как над ним издеваются, сбивают влет, словно оно стало темой общественной дискуссии. Это не было чисто теоретической конструкцией, это была хрупкая бессловесная часть меня, и я не имела языка, чтобы обратить ее в слова.

– Значит, ты так и будешь сидеть и молчать? – злобно процедил он. – Ты даже не попытаешься объяснить мне свой поступок?

– Ты не поймешь, – отозвалась я.

– У тебя аффект, – сказал он.

– Ну, раз ты так считаешь…

Я уже поняла, что какой бы аргумент я ему ни предложила, он его не убедит: ведь я была синебилетница!

– Я вообще не понимаю, зачем кому-то нужны дети, не важно, синий у тебя билет или белый, – продолжал он, понизив голос, чтобы никто не смог услышать, о чем мы беседуем.

– Возможно, никто этого толком и не знает, – заметила я. – Это нужно чувствовать.

– Но откуда тебе известно, что именно ты это чувствуешь? Возьми другие чувства.

Какое-то чувство, которое ты можешь отогнать. – Он попытался было подлить мне вина, но мне уже и так было достаточно, и я накрыла ладонью свой бокал. Но поздно – вино растеклось по всему столу.

– Просто я знаю – и все.

Как описать постороннему свое темное чувство без того, чтобы не раскрыть ему душу? Как спросить, испытывал ли он когда-нибудь такое же чувство? Р пристально смотрел на меня. Меня охватило ощущение нестерпимой жалости к себе.