Извините, что мне не жаль

«Тебя никто не заставляет, – сказала я себе, – если хочешь, давай, провали первый же челлендж. Или соберись и сделай это. Все равно ты его больше не увидишь».

В итоге я приняла душ, надела шорты, новую чистую майку и критично осмотрела себя в зеркале. Несколько месяцев назад, на бранче, мы говорили о политике – ну вроде того. Честно говоря, мы спорили, кто скорее улыбнется – Мелания Трамп или Виктория Бекхэм. А потом Мэдди сказала: «Знаешь, а ведь эта Иванка, дочь Трампа, тебе и в подметки не годится».

Я же сказала, что да, у нас с Иванкой прямые светлые волосы и довольно «тяжелые» лица.

Но при этом она – метр восемьдесят, я на десять сантиметров ниже, а вес у нас, скорее всего, одинаковый. Так что если приплюснуть ее, как кофе в прессе, а то, что останется, одеть в дешевые шмотки и снабдить ньюкаслским диалектом, выйдет что-то вроде меня, и то не совсем. Не говоря уже о том, что мой папа далеко не миллиардер. И теперь, каждый раз глядя в зеркало, я задавалась вопросом, неужели люди смотрят на меня и думают: «Боже, да это просто пухленькая, низкорослая версия Иванки Трамп, только зубы у нее, конечно, похуже!». Можете себе представить, как это повлияло на мою самооценку.

Я пошла на визг, который доносился снизу, скорее всего от бензопилы, и навстречу яркому солнцу. На плитке лежали опавшие листья, сучки и несколько веточек, но Тима нигде не было видно. Хотя из окна на верхнем этаже, своего так называемого укрытия, выглядывал Снежок, белый соседский кот. И вид у него был явно недовольный.

Потом шум прекратился, и я услышала голос Тима:

– Я здесь.

Я не знала, как работают арбористы. Может, на лестницы забираются? Но он забрался на одну из веток и висел прямо на дереве, высоко-высоко. Защитные очки закрывали лицо, но никак не достоинства его стройной фигуры.

– Почти все, – крикнул он, – потом уберусь и поеду.

– Может, сделать вам чашечку чая или что-нибудь такое? – предложила я, – Может, холодного? Сегодня жарко.

«Боже, ты говоришь, как актриса из дешевого порно, Шарлотта», – подумала я, съежившись.

Но вроде бы он не возражает.

– С радостью, – ответил Тим, снова включил свою бензопилу и вернулся к работе. Какое-то время я стояла и смотрела на него. В мужчине, занимающемся трудной и опасной физической работой, что-то есть – что-то очень сексуальное. В том, как его крепкое тело остается неподвижным, держась за ветку одними бедрами. И в том, как его лицо стало таким суровым и сосредоточенным.