Извините, что мне не жаль

– Да ты что? – спросила она, резко взглянув на меня, а потом снова уставившись в телефон.

– Спросил, не вегетарианка ли ты, как если бы хотел не просто позвонить, а пригласить тебя куда-нибудь, прямо серьезно. На ужин. Или на ланч. В любом случае, на настоящее свидание.

– Что ж, – сказала Тэнси, – тогда я, наверное, выключу звук.

Она нажала на что-то в телефоне, встала, потянулась, пожелала мне спокойной ночи и пошла наверх. Но меня так не проведешь – и до меня донесся победный танец кроссовок на лестнице у ее спальни.

Я пошла на кухню и без особого энтузиазма заглянула в холодильник. Кусок чеддера, который не до конца завернули и в итоге он уже совсем высох и потрескался по краям; коробка молока с истекшим сроком годности; помятая пачка масла, почти пустая; полбутылки вина; тюбик томатного соуса для пасты, который я купила вчера вечером, но так устала, что так до него и не добралась.

Значит, спагетти быть, решила я и плеснула в бокал немного розового вина Тэнси – главное, не забыть купить ей бутылку.

Я отметила, что по содержимому холодильника так же трудно догадаться о том, что с нами живет Адам, как и по всему дому в принципе. В шкафу рядом с моими макаронами лежало несколько упаковок лапши быстрого приготовления, большая коробка с чайными пакетиками и несколько банок тунца, аккуратно поставленные одна на другую. Что ж, Адам – большой мальчик, и если у него начнется авитаминоз, я здесь ни при чем.

За одиноким ужином я подумала, что моя жизнь становится все более и более ограниченной.

Работа, дом, сон. У меня нет никакой реальной перспективы встретить кого-нибудь, если только не задаться целью и не просмотреть тысячи профилей в Тиндере. Я даже согласна пережить еще один ужин с Магнусом, особенно если там будет Мэдди. Но с прошлого раза мы обменялись лишь парой сообщений.

Я представила Тэнси, когда она наконец-то сдастся и ответит на звонок Ренцо – а он позвонит, в этом можно было не сомневаться; как она будет собираться перед встречей с ним в клубе «5 Хартфорд-стрит» или каком-нибудь другом, не менее роскошном месте, по сравнению с которым «Ритц» покажется ей не лучше местного паба «Уэзерспунс».

Я знаю это чувство, как будто у тебя бабочки порхают в животе как сумасшедшие, и ты словно паришь в воздухе от нервного возбуждения. Я помню это почти до боли восхитительное ощущение общности с кем-то, когда ты смотришь ему в глаза и просто знаешь: я ему нравлюсь. И он мне нравится. Это случится.