Стыд

Все ее просьбы исполнялись, но она все равно постоянно ругала меня. Что бы мы ни делали, она всегда находила недостатки, а мне оставалось только кивать и проглатывать недовольство, чтобы не злить ее еще больше. Прошли месяцы, прежде чем стало понятно, что она больна. Трудно понять, когда болезнь не видно снаружи.

Ее состояние ухудшалось, она все глубже и глубже тонула в пучине отчаяния.

Три дня назад папина половина кровати стала пустовать.

Слезы текли из моих глаз, когда этого никто не видел.

Но в какой-то момент слезы иссякают.

Тогда ты не можешь просто сидеть сложа руки и жалеть себя – ты должен встать. И продолжать жить.

Пусть даже мама не сможет этого сделать сама.

Она отказывается выходить из своей комнаты. Именно я ношу ей воду и еду, потому что не могу смотреть, как она постепенно тает. Хотя, может быть, ей лучше исчезнуть? В самые мрачные моменты жизни эта мысль почти радует меня. Проходит несколько минут, и вдруг становится тихо.

Мне бы стоило испытывать облегчение, но вместо этого я чувствую леденящий ужас, который не могу объяснить.

Страх того, что произошло что-то ужасное.

Вторник, 15 октября

17

Эмма наверстывает упущенное впервые за целую вечность. Коричневые тени для век и черная тушь – этого достаточно. Она улыбается себе в зеркало в ванной и отмечает, что чувствует себя отдохнувшей. Инес осталась с бабушкой и дедушкой, а Элли живет с Нюллетом. Прошлой ночью Эмме стало нестерпимо одиноко, когда она поняла, что оба ребенка находятся не дома.

Она чувствовала физическую боль даже несмотря на то, что впервые за несколько месяцев ей удалось выспаться. Элли проснулась рано, так что Нюллет зашел с ней ненадолго, чтобы выпить кофе. Это значит, что Эмме предоставился шанс поцеловать свою маленькую дочку.

Нюллет по-настоящему образцовый отец. Ей с ним очень повезло.

Эмма запирает дверь в квартиру.

Солнце светит между крышами, когда она идет к полицейскому участку на Кунгсхольмене. На начальных стадиях расследования убийства предстоит многое сделать, а теперь у них еще и неожиданно появились два трупа.

На этот раз девушка-охранник уже менее подозрительна и приветливо улыбается ей сквозь пуленепробиваемое стекло будки. Как только лифт останавливается на шестом этаже, Эмма сразу идет в свой кабинет.

Крилле еще не пришел. «Наверное, заснул в каком-нибудь спорт-баре со своими друзьями», – думает она предубежденно. Они живут совершенно разными жизнями, и она это прекрасно понимает.