Любить нельзя не верить

Ты бы наоборот радовался, что и про твою все так быстро всплыло, пока влипнуть не успел, – а вот за это захотелось прописать ему в челюсть.

И не только потому, что он задел ту, которая стала дорога сердцу, но и потому, что ослеп от своих страхов и призраков прошлого. Сколько раз просил выговориться, отпустить. Нет, как коллекционер в душе прятал эмоции. Вот они вышли через край, когда их совсем не ждали, и когда они не к месту.

– Понятно. Это я забираю, – и вырвал бутылку из рук, – а об этом, – положил телефон на стол, – мы завтра поговорим.

Ты спать шуруй. Я переночую у тебя, пока ты дел с горя не наворотил. Все, давай, возвращай мне адекватного друга, с которым можно разговаривать и который слышит аргументы. Только что батюшки юрист будущий. Да кто же к такой размазне пойдет.

Последние фразы уже говорил больше самому себе, выливая спиртное в раковину. Нечего соблазну быть в доме. Утром он снова станет адекватным. Тогда и решу, прописать ему витамин «п», или нет.

Убедившись, что Марк в постели, набрал сообщение своему кактусу, к которому теперь точно не скоро смогу подойти.

Колючки теперь будут километровыми, чтобы максимально оградить свою хозяйку.

Я: «Я не отступлю, малышка. Мне без тебя плохо, ты слишком глубоко в душу забралась» 25 мая 23:59

Прочитано. Не отвечено. Хотя бы не в черном списке, уже что-то.

Ну Паншина, пакуй чемоданы, я так просто это не оставлю.

Глава 7

Ксюша

У судьбы явно скверное чувство юмора. После матча, мы как на зло, все время пересекались с ребятами.

Если на Градова не смотрела из принципа, то на Игоря давила косяка. Замученный, смотрит с надеждой. Хочется верить, что все было страшным сном, но телефон Аришки молчит, значит все на прежнем месте.

И сейчас я не про нас с Солнцевым, а про наших друзей. Игорь пишет мне каждый день, но я молчу. Боюсь сорваться. Сердце хочет поддаться искушению прожить счастливо столько, сколько ему отвела судьба. А что будет потом, совсем не важно. Но то сердце. С наступлением рассвета разум берет верх, и не дает сделать глупость.

Глупость ли? Покажет лишь время.

Пока я уверена только в одном. Паншина обнаглела, требуя через преподавателей все работы Майской. Если бы подруга прогнулась, честное слово, меня бы отчислили за что только ни за что. И за драку, и за оскорбления преподавателей, и много за что еще. Шестой семестр будет явно самым сложным, а дальше будет проще. За лето, очень надеюсь, все уляжется, и мы доучимся спокойно.