Ячейка

Однако у входной двери Хелин поняла, что зря пожелала себе тишины и покоя. Передняя комната пустовала.

Гарса нигде не было, как и пса на лежанке. Путешественница нервно подумала, не выгуливать же он его отправился – когда услышала позади себя, в гостиной, знакомые звуки голоса, сопровождаемые смехом. Хелин в недоверии уставилась в проем коридора.

Он пошел без нее. Несмотря на все договоренности.

С чего вдруг? Она почувствовала, как внутри начинает подниматься недовольство.

Так не должно было быть. У них уговор. Что за безответственность? Вдруг девушке пришла другая мысль, бросившая ее в жар. Он же не собирается присвоить себе ее открытие, вот так вооружившись полученной информацией и самостоятельно инициировав разговор? Нет… Черт, нет! Может, его окликнули, позвали в комнату?

Она проскользнула обратно, постучалась по тяжелому дереву и толкнула дверь. Гарс и оба художника вполоборота сидели на стульях у стола.

Пес положил морду на колени ученому и млел от поглаживаний за ушами. Хелин скромно кивнула, соорудив вежливую улыбку поднявшимся мужчинам, и вопросительно посмотрела на консула. Тот выглядел взволнованным и немного ошеломленным.

– Господа, позвольте представить мою кузину из Антверпена, – спохватился он, высвобождаясь из собачьей хватки и принимаясь сыпать воображаемыми на ходу фактами, – Хелин, дочь благородных Бартоломеуса и Рейниры ден Берг; супруга моего двоюродного брата.

Кузина, сии ниспосланные Богом в мою обитель гости, – тут его голос слегка дрогнул, – непревзойденные живописцы из города Маасейк, Хуберт и Иоанн.

– Помилуйте, непревзойденные! – с уловимым говором запротестовал старший из художников, – Не притязая на похвалы и почести, мы денно и нощно выславляем в делех Господа премилостливого. Умения наши скромны, – торжественно добавил он, – но присно[5 - Присно – всегда] к вашим услугам.

Более молодой, Иоанн, поклонился, выражая почтение.

– Господа, – извинился Гарс, – я ненадолго покину ваше утешное общество, чтобы обмолвиться двумя словами с кузиной. Подкрепляйтесь и выпивайте в свое удовольствие.

Оба мастера не возражали. Они подозвали слугу и тот, сняв кувшин с покрытого тяжелой тканью буфета, принялся разливать тягучий напиток по бокалам.

Гарс тщательно притворил за собой дверь.