Ячейка

– Показывай дорогу.

Ученый ни на секунду не прекращал бдительность, вглядывался в лица, считывал информацию. Суконщик с материей, пекари с передвижной печкой, повозки, повозки… Кислый запах, гонимый ветром на лицо, приветствия, торг у лавок… Он припомнил, как на этой же площади Хелин показалось, что за ней следят. Показалось ли?

Он никогда не умел считывать на себе чужие взгляды. Сейчас он поневоле задумался, была ли ситуация игрой воображения его напарницы или это была реальная угроза. Могли ли за ним наблюдать сейчас?

Тут он увидел, что около дома очередной гильдии, мальчишки лет девяти-десяти (а одному, совсем хилому, на вид и не дать больше шести), скучковавшись и воровато оглядываясь, что-то затевали.

Годарт насторожился. Конечно, это всего лишь дети, но здешние экземпляры цветов жизни являлись отдельным диким сортом с колючками и ядом одновременно. Не стоило обманываться их милой внешностью. Они могли быть причастны к чему-то серьезному или действовать по чьей-то наводке. Бен проследил за его взглядом.

– Давай-ка быстро туда, – дал указание путешественник, отступая из потока толпы на обочину, – Только по делу и без задержек, у нас каждая секунда на счету, – продолжая наблюдение за площадью, он следил за камердинером периферийным зрением.

Темная макушка слуги, приближающаяся целенаправленно к ним, распугала банду, и они разбежались с воплями и весьма недвусмысленными оскорблениями. Коренастый мальчишка с облезлой на солнце кожей уносил какой-то предмет с собой, в то время как один из других – худой, с выпирающими костлявыми ключицами – задержался, чтобы выкрикнуть что-то еще более емкое.

Вдруг он быстро согнулся, разогнулся и вскинул вверх руку с комом грязи. Насколько видел Годарт, Бена задело по уху.

– Ах ты..! Ах ты..! – бледнея, взвился слуга. Мальчишки с визгами припустили в какую-то щель между постройками. Путешественник, каменея, представил, как в его сопровождающем борются чувство долга и желание отлупить обидчиков по первое число.

Только бы он за ними не погнался. Раскатистый смех детей все еще как будто доносился из-за угла, но быстро растаял за звуками кипучей деятельности на площади. Здравый смысл взял вверх. Камердинер неловко обтер ухо тряпкой и, периодически озираясь (гнев в нем еще не выкипел), стал пробираться обратно.

– Мерзавцы малолетние, крупной порки им мало, – в сердцах доложил он поджидающему Годарту.