Десять правил обмана

В кои-то веки нежелание знакомить своих парней с родителями сыграло Эверли на руку. Не то чтобы их было много. По крайней мере, ты спасла мать от привязанности. Эверли сдержала вздох, что отозвалось болью в груди. Ее мать отстранилась и взяла в ладони ее щеки так, как делала всегда, сколько Эверли себя помнила.

– Есть шанс, что ты позволишь ему пресмыкаться и примешь его обратно? – Тот факт, что мать вообще задала этот вопрос, многое говорил о различиях между ними.

– Нет.

Уголки губ Джессики опустились, но она кивнула и потрепала дочь за щеки, прежде чем вернуться к сумкам и начать распаковывать продукты.

Эверли проследила за тем, что мать выкладывала на столешницу: листовая капуста (нет, спасибо); апельсиновый сок (конечно); заправки для салата (ладно уж, если без листовой капусты); кексы (так-то лучше). И раз, два, три выпуска «Космо».

– Серьезно? – спросила Эверли, изогнув брови.

Ее мать годами пыталась «обучить» Эверли быть сексуально привлекательной женщиной. Хоть дочь и ценила заботу, она твердо верила, что дискуссии такого характера должны оставаться между подружками.

Иногда мать забывала правила и их роли. Эверли была уверена, что после «разговора», когда ей было двенадцать, мать перестанет поднимать эту тему. Они могли избегать дискуссий о сексе так же, как и ЗППП, о которых предупреждала Джессика.

К шестнадцатилетию Эверли мать начала засовывать презервативы «на всякий случай» в карманы ее сумок. Обнаружив это, Эверли стала избавлялась от них, запихивая их в пиньяту, которая все еще была спрятана в ее детском шкафу.

Мать пожала плечами, заполняя холодильник.

– Там отличные статьи, дорогая. Дай-ка я тебе расскажу…

– О боже, пожалуйста, не надо. Не говори мне ничего, чему ты научилась из «Космо», – взмолилась Эверли, закрыв уши руками.

– Да брось. Так, сейчас мы превратим этот день рождения в праздник. Я знаю, что отец звал тебя на ужин, и я также в курсе, что ты не пойдешь. Это ничего. Ты взрослая женщина и можешь принимать свои решения.

Но это не значит, что я разрешу тебе киснуть в одиночестве.

Зная, что позже примется за кексы, Эверли оторвала банан от связки, купленной матерью, чтобы заранее уравнять баланс.

– Я не кисну. Как ты вообще узнала, что я дома?

Джессика вздернула подбородок и одарила Эверли взглядом будто поверх очков. Вот только их на ней не было, и это выглядело странно. Но Эверли знала взгляды матери. Этот означал: «Я твоя мать. Мне виднее».