Надежды леди Коннот

Конюх раздобыл где-то одеяла, я укрыл тебя, послал за своим экипажем и всем раздал поручения. Мне тоже было нелегко; пришлось проявить все свои организаторские способности, чтобы навести хоть подобие порядка. Я рад, что мои усилия не были напрасными.

Сефора раздумывала надо всем, что Ричард для нее сделал; оказал ей помощь, проявил добрые намерения. Экипаж был устлан теплыми шерстяными одеялами. Какими показными вдруг показались ей его предупредительность и забота!

Неожиданно она заплакала; слезы градом хлынули по лицу, горло сжалось.

Она рыдала в голос, совсем не так, как подобает леди. Рыдания разрывали ей сердце, разум и не сочетались с ее всегдашней скромностью. Она никак не могла остановиться, рыдала нескончаемо и отчаянно.

Мать подбежала к ней, взяла ее руки своими теплыми руками, а Ричард постарался ретироваться как можно быстрее. Сефора обрадовалась, когда он ушел.

– Детка, мужчины не умеют по-настоящему утешить в трудное время. Ричард в самом деле чудесно распоряжался, проявил находчивость и сообразительность.

Большего трудно и желать.

– Большего? – переспросила Сефора.

Мать промолчала.

Он не нырнул за ней в воду, он не рисковал ради нее жизнью. Он просто наблюдал, как она падает в реку и тонет, все ниже и ниже опускаясь в мрачные холодные глубины, где нет ни воздуха, ни надежды.

Ричард считал, что сделал для нее достаточно, – а ведь он ее жених! С лордом Дугласом она незнакома, и все же Фрэнсис Сент-Картмейл не раздумывая бросился в холодную грязную реку, чтобы спасти ее.

Она уже не понимала, что хорошо, а что плохо. Единственный самоотверженный поступок чужого человека перевернул ее жизнь с ног на голову. Теперь она сама не знала, как вести себя и что будет дальше. Ее уносило куда-то прочь от действительности. Она не сразу поняла, где находится, когда утром проснулась и увидела, как сквозь поднятые рамы комнату заливает солнце.

Если бы лорд Дуглас не нырнул за ней, сейчас она лежала бы не в постели, а на холодном мраморном постаменте в фамильном склепе.

Утонула в результате несчастного случая… Бедняжка леди Се-фора Коннот! Умерла, а ведь ей всего двадцать два с половиной года!

Она впилась ногтями в запястья, оставив там следы в виде полумесяцев, которые сразу защипало. Боль была ей приятна. Боль напоминала о том, что она жива. Но ее сердце онемело; онемение распространялось дальше, и она никак не могла его остановить.