Назови мне свое имя

Лора проследила за ним, а затем и за Даниэлем.

Даниэль никак не ожидал увидеть ее на пороге пещеры дождливым вечером. Когда в дверь постучали, он подумал, что его выследили, приготовился к обороне… Но это была Лора.

Даниэль пытался прогнать ее, но у него ничего не вышло. Она сказала, что не хочет жить без него, и ей все равно, болен он или нет. Она сказала, что любит его и никогда не откажется… самые главные слова, которые он только мечтал услышать.

Они снова стали встречаться.

А через несколько дней произошло первое убийство. Тело случайно нашли охотники. Девушка лежала у подножия скалы – белая, обескровленная. Короткое расследование ничего не дало – ведь все знали, Сумасшедший уехал, а других кандидатов в убийцы жители Андерленда придумать не смогли.

Полиция работала, люди перестали ходить в лес без особой нужды, и все немного успокоилось. Пока примерно через месяц на том же месте не нашли тело еще одной убитой.

Эрику пришлось сознаться, что Даниэль никуда не уехал и теперь живет в лесу, и почти ни у кого не осталось сомнений в том, что убийства – дело его рук. И что слухи о том, он превратился в оборотня и едва не загрыз свою невесту, оказались правдой.

– Оборотня? – я едва не рассмеялась. – И это озвучивалась вслух… в девятнадцатом веке?

Эрвин снисходительно улыбается:

– Несколько дней назад Хайке сообщила вам по секрету, что в лесу живет привидение и убивает девушек.

– Это-то да, но… Оборотень? Я еще могу понять, когда люди верят в ведьм. В магию, колдовство, ритуалы. В привидений, наконец, – ведь никто не знает, что происходит после смерти. Но оборотень? Верить в то, что человек превращается в… волка? Что в полнолуние за несколько минут он покрывается шерстью, у него вырастают клыки… Он полностью переходит из одного вида в другой? Эрвин, это же девятнадцатый век.

– Научно-технический прогресс, просвещенное общество – это всегда крупные города. Андерленд сто пятьдесят лет назад – большое село, окруженное лесом. До Мюнхена – больше двухсот километров. Это сейчас дорога занимает пару часов, а в то время на это уходило больше суток.