Назови мне свое имя

– Нет, я целиком и полностью за любовь, верность и моногамные отношения. Я не понимаю смысла всех этих церемоний. Неужели из-за подписи в документах меньше пар распадается? Или любовь усиливается? Это же просто смешно.

– Но если эти церемонии сохранились на протяжении сотен лет, может быть, в них что-то есть?

– Самое главное – искренние чувства. Я очень люблю Пола и счастлива с того момента, как мы познакомились. И для нас не имеет значения, что по этому поводу думают другие.

– Понятно. Кажется, вода вскипела, – говорит Эрвин, запуская руки в рюкзак в поисках чая.

– Эрвин, зачем ты привел меня сюда? – снова спрашиваю я.

– Допустим, я подумал, что ты можешь быть мне полезной.

– Полезной? Ты думаешь, я смогу найти доказательства того, что Даниэль невиновен? – Эрвин кивает. – Это несерьезно. Через несколько дней я возвращаюсь домой. И почему ты решил…

– Тебя тронула эта история, – перебивает он, поворачиваясь ко мне. – Ты не просто так пошла в лес. Ты – второй человек за сто пятьдесят лет, который нашел пещеру Даниэля.

За один день. Ты можешь помочь мне, Моника. Я привел тебя сюда только для того, чтобы эта история зацепила тебя так же, как меня. Рассказывать ее, сидя за столиком кафе или на месте событий, – две большие разницы.

– Ты знаешь об этой истории все, в мельчайших деталях. Неужели ты думаешь, что я за неделю найду что-то еще?

– Я не знаю, – Эрвин пожимает плечами. – Возможно, все, что нужно, – просто свежий взгляд.

Я смотрю на огонь, пляшущий в печи.

– Эрвин, прости, но я ничем не могу тебе помочь. Тем более, я не вижу в этом смысла. Даниэль давно мертв, и его палачи тоже. Я не понимаю, что и кому ты пытаешься доказать.

– Ну что ж, – отвечает он со вздохом. – Я должен был попытаться.

– Уже поздно, пора возвращаться, – говорю я тихо.

– Да, ты права, – Эрвин ощупывает вещи. – Твои кроссовки еще влажные, а вот кофточка уже высохла.

– Кроссовки за пару часов не высушить.

– Да, это не самая подходящая обувь для прогулок по лесу, – Эрвин зачерпывает кружкой кипяток, кидает пакетик чая и протягивает мне.

 – У меня с собой орешки, печенье, шоколад и пара сэндвичей.

– Спасибо, – я обхватываю чашку руками. – Я согласна на любую еду, – сейчас при упоминании о ней я почувствовала, как на самом деле проголодалась.

Эрвин раскладывает еду на столе, подложив под нее полиэтиленовый пакет. Глядя на него в профиль, я снова замечаю огромный синевато-фиолетовый бугор на лбу.