Незабываемая ночь

Теперь это была порочная, импульсивная, надменная женщина, по-прежнему красивая, похожая на свою мать, но более эффектная. Зачем она приходила к нему, подвергая себя риску? Он что-то упускает, отчего головоломка не складывается.

Одежда, которую она теперь носила, вызывала еще большее удивление, ведь Август Фурнье был богат, некогда наряды его дочери были предметом обсуждений во всем графстве. С таким состоянием Селеста должна была вести светский образ жизни, могла выйти замуж, за кого пожелает, и не знать бед.

И все же по какой-то причине она поступила иначе.

Однако Макферсон не закончил, после минутной паузы он продолжил:

– Дело в том, что эта женщина наделена качествами, которые сразу не разглядеть. У нее добрая душа. Прошлой зимой, когда я болел, она неожиданно принесла мне лекарство, а на днях пыталась спасти семью, которая случайно оказалась на переднем плане в политических играх.

Теперь Шейборн был уверен, что речь о Селесте, она упоминала тот же случай.

– И как?

– Она предупредила их об опасности.

К ним пришли, когда они уже были готовы уехать.

– В чем была их вина?

– Муж убил человека, оскорбившего его жену. Вы понимаете, понятия о чести сейчас изменились, большинство парижан запутались в нитях правительственных интриг. При всех свободах, объявленных Наполеоном, инакомыслящих преследуют.

– Каким был этот Феликс Дюбуа?

– Ах, вы слышали об этом? У Белого голубя свои понятия о чести, но если уж я знаю о ее причастности, то наверняка и остальные.

В доме Дюбуа были найдены документы, свидетельствующие об их помощи британцам. Поговаривают, что их передала именно эта загадочная женщина. Ей надо проявить осторожность, иначе во всем обвинят ее. Если она еще жива.

Шейборн молил Бога, чтобы посыльный пекаря добрался до дома в целости и сохранности.

– У меня есть сведения, что меня разоблачили, ваше имя тоже упоминалось. Не играйте с судьбой, Джеймс, уезжайте в Англию, Каннингем так и сделал. Могу предложить вам уехать завтра.

Пожилой мужчина лишь покачал головой.

– Ради чего? В Шотландии для меня больше нет места, я так долго живу во Франции, что она стала мне домом.

– Это уже не тот дом, что прежде, здесь все изменилось. Страна в сложном положении, Наполеону через несколько лет будет еще хуже. Ваше имя наверняка занесут в список тех, кого надо допросить в первую очередь…

– Я с самого начала знал, что меня ждет в конце, но это ничего не меняло ни тогда, ни теперь, Шейборн.