Незабываемая ночь

Шейборн заметно побледнел, сейчас следы ударов Гая на лице проявились отчетливее, однако от них лоб не должен покрываться испариной; годы, полные опасности, научили ее распознавать серьезные повреждения. Поднявшись, Селеста внимательно оглядела мужчину.

– Ты ранен? Куда?

Он указал на бедро, и она, переведя взгляд, увидела, что пятно на брюках увеличилось, склизкая жидкость, смешанная с кровью, пропитала ткань. А она-то решила, что это кровь из носа или изо рта.

– Нож?

– Пуля.

– Она еще внутри?

Его длинные пальцы коснулись места раны, и он скривился от боли.

– Да.

– Иди в дом, я посмотрю.

Помедлив мгновение, Шейборн все же встал, прошел за Селестой в комнату и принялся расстегивать брюки. Рубашка в нескольких местах была залатана его руками, о чем поведал неумело выполненный кривой шов. «Все же есть вещи, в которых он не силен», – подумала она и поморщилась.

– Вот. – Шейборн приподнял ногу. Рана посредине бедра была теперь хорошо видна.

Селеста вытащила нож и плюнула на лезвие.

– На счастье, – объяснила она в ответ на его удивленный взгляд. – Однажды цыган в Кале сказал нам с папа, что слюна может снять воспаление. Мы ему поверили.

Пуля застряла на глубине в дюйм. Селеста коснулась ее кончиком ножа, раздался скрежет металла, и она понимала, что это причиняет серьезную боль.

– Пуля врезалась в кость, но не повредила ни вену, ни артерию. Тебе повезло, еще на дюйм в сторону – и ты бы здесь не сидел.

Селеста подцепила пулю, и та выскочила из раны.

Подойдя к корзине с одеждой, она достала большой кусок муслина. Отец всегда говорил, что главное для раны – чистота. Она хорошо усвоила его уроки.

– Прежде нож надо опустить в кипящую воду или подержать над огнем, а потом наложить чистую повязку. Не стоит прикасаться к ране без острой нужды, ведь любая попавшая в нее грязь повышает риск смерти от заражения.

Сам Август черпал знания из книг и личного опыта, он был начитанным и по-хорошему любопытным человеком.

Мэри Элизабет Фолкнер. Селеста даже не могла определить, какой она была матерью.

Она принялась, с большей яростью, чем следовало, разрывать ткань на полоски и скручивать в аккуратные клубки. Нагреть нож в воде или над огнем нет возможности, придется обойтись слюной.