Кукольник

Кукольник

София Эс

Русская деревня, не самая сытая, но и не самая пропащая. Обыкновенная такая, с необыкновенными людьми. Среди них – Игнат-кукольник, правда, местные его все больше кукловодом или колдуном кличут. Есть такие люди, с виду неприметные, а в делах – великие. Или ужасные… И ведь наш народ кукольника боится до икоты, но глупостей меньше делать не перестает. Глупость она такая, ее на всех хватает, да не каждый с ее последствиями готов встречаться. Но с Игнатом не забалуешь. Сомневаешься? А ты проверь.

София Эс

Кукольник

Сколько сёл и деревень раскидано по свету – не сосчитать. Одни набирают свою силу, укрепляются, разрастаются. Другие же дряхлеют, уходят под землю, теряются в топких водах. Там, где ещё двадцать лет назад шумела праздниками жизнь, сегодня может быть покойная тишина – чахлая, опустошенная, обездушенная.

Судьбу и силу каждого поселения не предскажешь, как не определишь на глаз возможности одного человека.

Человека с виду обыкновенного.

Не самого высокого или маленького. Не самого плотного или щуплого. Даже не самого умного или красивого. Обыкновенного такого человека, которого и в толпе-то увидишь – не приметишь.

Если только он не поймает твой взгляд и не ответит на него.

Тогда тебе станет понятно всё, и даже больше.

– Грызите! – чеканя каждый слог, произносит дед Игнат.

В общем-то, дедом он никаким не является, ни семьи у него нет, ни детей, ни внуков. Да и возраста он совсем не старческого. Тело сухое, жилистое, в меру высокое, в меру статное.

Крепкий мужик, дед Игнат. Крепкий и серьезный. Настоящий такой. Грудь колесом не выгибает, нос до небес не задирает. Только дедом его зовут не по возрасту и чину, а за голову седую. Белая она у него, как облака в июльском зное. Белая и пушистая. Волосы кудрявятся, на ветру мягкими волнами распадаются. Заезжий гость по незнанию может подумать, что дед Игнат легкий по нраву, словно парящие над миром семена одуванов, и сильно не прав будет.

– Грызите! – повторяет свое желание дед Игнат, и тройка заряженных гнедых подгибает передние ноги, опускается на запястные суставы и начинает цеплять зубами сухое дорожное полотно.

Меня передёргивает. Животина под принуждением – не та картина, что глаз ублажает.

Однако, следом за тройкой гнедых на колени бухаются и жених с невестой. Они кривятся, рычат, булькают, давятся слюной, только все же склоняются ниц и вгрызаются в истоптанную временем землю.