Дневник революции. Трилогия

– Нэм, ты же понимаешь, что иначе я могу опоздать.

– Здесь снег, если ты заденешь его дном корабля, то сразу потеряешь управление, и о последствиях я даже думать не хочу!

– Это единственная возможность. Мы должны использовать её.

– Будь осторожна, Сольвейг, – я отключила наушник, и в тот же момент услышала отчёт системы: «Переход на ручное управление выполнен. Удачного полёта».

– Да! – я схватила штурвал и включила режим «Спэйс».

Из дневника Аска

А тем временем…

– Аск, я вижу его! – свет от фар скайцикла коснулся деревянных домов.

Через несколько минут мы уже были в одном из них. В доме оказалась всего одна большая комната, в которой судя по всему раньше находились и кухня, и спальня. У камина лежала небольшая охапка дров. Я развёл в нём огонь.

– Чувствуется, давненько здесь никого не было, – сказал Бернхард, осматривая дом. В стенах были щели, в которые сквозил ветер. Северная стена дома была совсем плоха, и мы сдвинули к ней мебель, чтобы меньше дуло.

– Здесь совершенно ничего нет, – не унимался Бернхард, осматривая пустую кухню.

Он перетащил матрац от старой кровати ближе к камину и, устроившись на нем, сказал:

– Сегодня Белый День.

– Что? – переспросил я.

– Белый день, он считается концом старого и началом нового цикла. Сегодня можно потерять всё. Самое страшное – это потерять Себя, – улыбка, которая обычно была присуща Бернхарду, на мгновение исчезла с его лица.

– Но как это может случиться? – спросил я.

– Даже знать не хочу, – ответил Бернхард – мне рассказала об этом Сольвейг, когда мы впервые встретились в штабе.

– В каком сугробе ты потерял свой оптимизм?! – решил, было, я подбодрить Бернхарда, но он сам уже улыбался и строил планы:

– Когда мы вернёмся в штаб я оттуда ни ногой! В моём секторе «Асс» всегда жуткая жара! Я до сих пор не могу привыкнуть к такой погоде! – возмущался он, укутываясь в плед. Я улыбался, наблюдая за ним. Он действительно своей неуклюжестью напоминал медведя.

Мы условились, что каждые три часа будем сменять друг друга, чтобы поддерживать огонь в камине. Ещё несколько минут поворчав о холодной погоде, щелях в стенах и неудобном матраце Бернхард уснул. Меня охватили тревожные мысли от того, что Бернхард рассказал о «Белом дне», стало не по себе. Решив как-то отвлечься от этого, я сел на один из стульев, стоявших тут, видимо, уже много лет, и стал рассматривать амулет. В свете пламени он блестел серебряным светом.