Сражение Цветов. Продолжение

Х Х Х

Следующий день пребывания в столице оказался безрезультатным: где-то был неприемный день, какого-то чиновника не было на месте, какая-то из бумаг, пока я собирала остальные, потеряла срок действия… Все это выяснилось с утра, и я махнула рукой: придется приезжать снова!

Мы отправились бродить по Кито. Широкое авеню Амасонас и двухэтажные автобусы сменились кривыми улочками центра, церквями времен Колонии…

В одной из церквей Хулио обратил мое внимание на картину мучений грешников в аду.

Однажды в детстве мать завела его в эту церковь, и картина поразила его настолько, что он не мог от нее освободиться: ночью она снилась, а днем стояла перед глазами и, мучения грешников были живее, чем на картине.

– Нелегко отказываться от веры в Бога? – спросила я Хулио.

– В Союзе это само собой получается, – ответил он.

А на улице выходящим из гостиницы мы увидели Сильвио Родригеса, любимого певца Хулио и друга! По крайней мере, он так говорил мне: друга. Он говорил, что бывал на Кубе у друзей в каникулы и познакомился с Сильвио, они вместе провели много времени…

– Давай подойдем! – предложила я Хулио.

Но Хулио отказался:

– Это было давно, не вспомнит.

Мы так и стояли и смотрели на Сильвио Родригеса и… не подошли.

– Идем, закроется галерея, – потянула я Хулио за рукав.

В галерее мне запомнились картины Кингмана, певца индейских рук и ног: во всех своих работах преувеличенно крупно на переднем плане он вырисовывает руки и ноги народа: костлявые, обветренные, заскорузлые…

Городок торговых палаток не заинтересовал меня: все дешево, но денег на покупки все равно нет.

Мы отправились к Середине Мира – памятнику, поставленному на месте точного прохождения экватора.

Я постояла одной ногой в Южном полушарии, другой в Северном. Мы сфотографировались и уже через минуту разглядывали себя на легкой пластинке: нас разделяла белая линия, причем Хулио оказался в Южном полушарии, а я в Северном.

В магазине фольклорных вещей я выбрала ожерелье с перьями попугая, Хулио заплатил.

А потом мы купили трипамишки: поджаренные на углях промытые то ли свиньи, то ли коровьи кишки. Их продавала индихена очень дешево. Я сказала, что мне все равно, где есть, в дорогом ресторане или на улице, вкусно и там, и там. А у Хулио почему-то испортилось настроение. Оно у него портилось всегда неожиданно. И на этот раз я опять не поняла, почему. Может быть, он мне не поверил? Но я была искренна.